Абенов Кокен

Опубликовано 23 июля 2017 года

2337 0

- Родился в 1923 г. 1 января в селе Успенко Павлодарской области.

Родители – крестьяне. Рано умерли. Так случилось, что почему-то в один год. В 1932 г. я очень смутно их представляю. Это голод, наверное. А нас – двое детей – как-то выжили. Потом попали в детдом. У меня был старший брат, 12-13 лет, немножко нас содержал. Как ему это удалось?!

В детском доме я окончил 10 классов. Потом переехал в Алма-Ату в педагогическое училище. Там готовили учителей начальной школы. А тут началась война.

- Как Вы об этом узнали?

- Я тогда был на каникулах. Напали немцы – было выступление Молотова. Что такое война, мы понимали: там убивают. Нехорошее дело. Через три дня я говорю брату: раз они нас убивают – мы им тоже дадим такой же ответ. Простое было понимание. Здесь, в тылу – всё время сборы, митинги. Мы тоже ходили.

- Русским – свободно владели?

- Я всё-таки в основном воспитывался в детдоме. Там были и русские, и казахи. Потом, когда учился в педучилище – в основном, всё было на русском языке. Я всегда более-менее владел им.

На третий день войны моего старшего брата мобилизуют в армию. Мне – только 17 лет, 18-й. Я говорю:

- Хочу с тобой вместе!

- Нет, нельзя, тебе нет 18-ти лет!

Два раза попытался – не получилось. Его отправили.

Потом приехал в Павлодар, дальше учиться, и снова пошёл теребить горвоенкомат:

- Отправляйте меня на фронт!

В ноябре 1941 г. меня призвали и направили в Алма-Ату.

- Что самым сложным было в армии, когда только-только призвали?

- Я пошёл добровольно, проходил курсы, потом – 101-я бригада. В основном – первое время было учение, подготовка. Я старался и был самым первым отличником. Тогда винтовки у нас были – так её затвор я за 18 секунд разбирал-собирал. Занимал первое место.

Мне ещё даже не исполнилось 18-ти лет – направили на курсы политработников. Учился 2 месяца, и потом отправили в часть. Казахская национальная 101-я бригада, которая формировалась в г. Актюбинске: обучение, всё… И там я стал рядовым. Потом – командиром отделения взвода боепитания, сержантом. Попал в миномётный дивизион, 120 мм. В отдел снабжения. Мы доставляли мины батареям: первая, вторая... Они же – на позициях, откуда не отойдёшь. Возили на повозках.

- Со склада бригады?

- Он был недалеко сзади: в 5-10 км. Повозки были обыкновенные, деревенские. На двух лошадях. Наши коневоды там были. Потом и командиры иногда на лошадях ездили, машин ещё не было. У нас всё перевозилось на лошадях. Мне личного коня не полагалось.

На эту повозку можно было нагрузить 8-10 мин, не больше. Они весили по 16 кг.

- Пока воевали – какое было настроение?

- Большие бои, а, когда много потерь – это сказывалось на настрое. Но все думали, что выстоять всё-таки надо. Ржевский выступ… мы даже точно не знали, какой он. Всё время носом в землю.

- У Вас был медальон?

- У некоторых был, у некоторых нет. Многие казахи были религиозны. Говорят – зачем? Если умру – то зачем-то это должно быть. Многие писали, некоторые нет. В этом и трагедия. Сейчас многое нельзя восстановить.

- Вы свой – заполнили?

- Не помню.

- Какой был национальный состав?

- 87-88% – казахи из числа молодых добровольцев.

Тогда формировалось две бригады. 100-я бригада в Алма-Ате, 101-я в Актюбинске. Потом проходили обучение, готовились к отправке на фронт. И к нам приехал Климент Ефремович Ворошилов. Проводил большое учение, вроде всё хорошо. Потом собрал, немного похвалил нас по результатам… стоял на полуторке, я как-то оказался перед ним. Он говорит:

- Я приехал по поручению Иосифа Виссарионовича Сталина. Передаю его пожелания и наш наказ: как ваши предки отстояли свою Родину от джунгарских завоевателей – вы тоже так же воюйте и отстаивайте свою Родину!

Мы все:

- Ура! Ура!

И в октябре 1942 г. выехали на фронт. Уже 20 ноября вступили в бой. На периметре фронта… там – так называемый «Ржевский выступ». Кажется, эта операция называлась «Марс».

- Как кормили?

- Неплохо – на формировке. Но иногда бывали перебои. И снабжали тоже так же, с перебоями. А так – кормили ничего.

Вообще, Ржев, Тверская область – это болота. Даже окоп копаешь – там вода. Первое время – было очень плохо, тем более – бои. Погибали на глазах знакомые. А потом – ко всему привыкаешь. Даже проходил через трупы своих…

- В Вашем отделении – были потери?

- Конечно. Мы попадали под авиаобстрелы.

- В бригаде было 87-88% казахов. На каком языке общались?

- В основном на русском. Все командиры были русские. Полковник Яковленко, начальник штаба. В миномётном дивизионе был Бринберг. Они были с высшим образованием, знали, как заниматься артподготовкой. А несколько ниже – это уже был казах. Такого не было у нас – «давай говори на казахском!» Мы все говорили на русском. Там были и русские, которые тоже жили в Казахстане.

Так получилось, что обе бригады начали воевать подо Ржевом в один день. И были очень большие бои. За 25 или 30 дней мы потеряли более 95% штыков. И потом через 2 месяца нас вывели.

Тогда в нашей бригаде, 101-й, было более 5 тысяч человек. А когда выводили на переформировку на станцию Селижарово под Осташковым – нас осталось 480. И такое же положение было в 100-й бригаде, наверное.

Дальше – нас на запад! И мы с боями вышли на Белоруссию.

- Вас пополнили?

- Конечно. Пополнение – было из разных мест. Национальной бригады уже почти не было. Поэтому они нас и расформировали, и передали 47-й Невельской дивизии и в 90-ю дивизию. Нас здесь пополнили опять.

И мы вступили в Белоруссию, первый город – Россоны, Витебской области. И вот опять такие большие бои. Нас опять здесь потрепало. И после этого нас опять расформировали.

После войны я узнал, что сейчас в г. Россоны установили памятник погибшим воинам именно 101-й бригады. Там есть музей, я с ними переписываюсь.

К этому времени я – уже офицер, лейтенант. Ещё в 101-й бригаде я был комсоргом артдивизиона 76 мм. А здесь уже стал комсоргом стрелкового батальона. Это освобождённая должность.

- Когда Вы стали комсоргом стрелкового батальона?

- В 1943 г. меня направили на трёхмесячные курсы политсостава. Окончил – и после этого мне присвоили звание лейтенанта, и я стал комсоргом артбатальона 76-мм артиллерийского дивизиона.

- В чём заключалась работа комсорга?

- Готовили к боям. И потом подняться – и в бой первым идти. Но это было в пехоте. А в артиллерии – только выпускали боевые листки, проводили собрания, чтобы хорошо люди готовились, без промаха били…

После Россон с 47-й дивизией я принимал участие в освобождении города Полоцка. Это уже летом 1944 г.: Полоцк, а дальше – дошли до Прибалтики.

1944 г., фронт


И здесь в марте 1945 г. однажды меня вызывают в политотдел дивизии. Говорят:

- Мы вас направляем в органы контрразведки СМЕРШ.

Я говорю:

- Я же политработник, я с комсомольцами!

- Нет, партия сказала – и всё. Завтра с вещмешком сюда.

И вот на второй день с вещмешком я оказался в органах контрразведки СМЕРШ. За 15-20 дней рассказали, как надо работать.

Сразу попал в Ригу. К этому времени уже её освободили. Стали прибывать военнопленные. Мы начали проводить фильтрацию: выяснять, как они попали в плен, определять их судьбы. Ведь были и те, которые сотрудничали с военной разведкой Германии – Абвером. Они тоже готовили своих разведчиков, но всё это мы знали.

Вышли на одного латыша: Лакентас такой… он именно сотрудничал с Абвером. И встал вопрос, как его найти. По некоторым данным, он проживал где-то у сестры на хуторе. Этот хутор установили. Сестра – живёт там, а живёт ли он – так и не поняли. Встал вопрос, кого направить.

Там уже тогда было известно: латыши к русским не совсем благожелательны. Вот мы, офицеры – три-четыре человека – подходим к магазину. Там продавец или продавщица с ними не разговаривает: только со мной. Я как бы был уже переводчиком между ними. Наш начальник отдела, подполковник Ластовка и его заместитель, майор Мишин, говорят:

- При такой обстановке – наверное, тебе придётся. Тебе будет больше доверия: ты среднеазиатской национальности.

Ну, раз надо… Подготовили немного, как отставшего от своей части. Ждали, когда какая-нибудь часть окажется в этом районе. А то как же? Скажут: никого не было – и вдруг я «отстал»? Всё это было разработано. И я туда направился.

- Как солдат?

- Как отставший от части солдат. Это было якобы связано с тем, что наша часть здесь стояла, и я поехал в другое место, как снабженец, а там с одной девушкой закрутился. Потом мы поехали в ещё одно место к её родственникам. А в это время, оказывается, наша часть уехала – и я отстал. Вот такая легенда.

- А война ещё идёт?

- Да. Это в конце апреля. Дошёл до хутора. Там маленькая речка: метра два. Видно, что здесь есть переход, и, видимо, где-то есть и мост. Но я же не знал. Хотел перейти – как-то спотыкнулся, упал, чёрт возьми, в воду! Пока стал выходить – откуда ни возьмись, собаки: прямо не выпускают из речки меня. Окружили. Но – ничего, как-то выбрался…

Подхожу к соседнему дому весь мокрый. В окно посмотрели – не хотят разговаривать. Второй, третий, четвёртый дом… в четвёртом вышел мальчик лет 12-15, он немного говорил по-русски, остальные – нет. Они были очень гостеприимны. Дали мне какой-то халат:

- Посушитесь.

Я переночевал, позавтракал. И потом говорят:

- Здесь есть один, больше знающий русский язык. Вас к нему сведём.

И – надо ж случиться, что он был тот, кого я искал?! Лакентас! Причём он тоже меня принял. Говорит хорошо, сочувствовал мне. Говорит – надо быстрее куда-то добираться, а то могут вас судить, как дезертира. Я: «Закрутился, сам виноват в этом деле». Он говорит:

- Давайте догоняйте!

- Нет, надо мне немного отдохнуть. Себя привести в порядок.

- Ладно.

Там женщина – и годика два маленькая девочка. Смотрю – эта девочка не имеет такой близости к этому мужчине. Я подумал: это – сестра, это – её дочь. Мои догадки оправдались. Потом стали разговаривать. Он что-то делал во дворе, я стал помогать. Он был парикмахером. Я говорю:

- Могли бы меня постричь?

- Да.

Он квалифицированно постриг. Я понял, что это точно он. Потом дальше пошёл разговор. Он кое-что рассказал. У меня особенно не стояло задачи узнать глубоко, чем он там занимался. Главное – это именно он. Через два дня я уже точно это понял. Он рассказал, что – да, сотрудничал с немцами. И сам советовал: давайте, быстрее догоняйте свою войсковую часть. Он меня проводил. Я поехал. А через 10 дней его арестовали.

- У Вас сложное для русского уха имя. Как Вас звали на фронте?

- Иногда – просто «комсорг», а так – по имени. В 47-й дивизии в 1-м батальоне из офицеров я был единственным казахом.

В одном из боёв утром остановились у речки. Командир батальона Колчанов, бывший пограничник, меня приглашает – и говорит:

- Комсорг, здесь очень тихо. Это что-то предвещает. Вы идите туда, возьмите 15-20 человек автоматчиков и следите за речкой, пока мы будем завтракать.

Вот какой он дальновидный! 15 или даже 20 человек в кустах разместились – и наблюдаем. Не прошло 20-30 минут – идёт четыре танка, за ними пехота, и – на нас. Мы их встретили. Но один танк всё-таки прошёл. Остальные развернулись обратно – и пехота за ними. Здесь – наши артиллеристы всё сразу заметили – и первый танк подбили.

А мы – те, которые сидели в засаде – за ними, за отступившими! Там был населённый пункт. Они, оказывается, за ним прятались. В перестрелке кое-кого уложили, конечно. Я оказался на правой стороне, почему-то почти в окружении четырёх немцев. Они хотели меня убить – но тогда у меня были и пистолет, и автомат. И я уложил всех четырёх.

- Нашли укрытие – и оттуда?

- Да. Если бы не это – меня бы не было. Всех – из автомата. Тут другие услышали – и успели подойти. Тогда я получил первый орден: Боевого Красного Знамени. Это наш первый советский орден.

В одном из боёв – тоже в большом лесном массиве – бомбардировка: тяжело ранили командира батальона, Колчанова. Мы пошли взять хутор, но тогда не смогли. Как только дошли до него – у нас убили начальника штаба, Лосева. И через некоторое время ранило зам. командира, Самойлова. Мы вернулись. Нет никого командиров уже. Парторг батальона Ручкин – уже старый, больной человек, он не мог вести в атаку. И мне пришлось взять командование батальоном на 10-12 дней. Еле-еле отправили Колчанова, Самойлова. И всё-таки этот хутор мы взяли!

Тогда меня наградили орденом Красной Звезды. Вообще за весь фронт – у меня «Красная Звезда» и «Красное Знамя», а медалей нет. Ну, уже после войны – юбилейные медали и «Отечественная война II-й степени».

Самойлова – нашёл после победы. Те, кто остался в живых – мы собирались на встречу. Он приехал из Читы. До сих пор переписываемся. И ещё один сослуживец живёт в Киеве.

- Вы в это время кем были?

- Уже лейтенант. Через два или три месяца дали. На фронте – это быстро, если есть хорошие показатели. Продвигали хорошо.

- За что лично Вы воевали?

- За Родину. У нас клич, особенно у пехотинцев: если какой-то бой – всегда надо кричать «За Родину, за Сталина!» Этому обязательно учили, особенно молодых: если будет туго – это вдохновляло. Они не думали, что могут убить: надо выполнить задание.

- Какое к Вам было отношение? Вам давали почувствовать, что Вы – другой национальности?

- У нас этого не было.

- Перебежчики – были?

- В 101-й бригаде один только ушёл. Может быть, он заблудился – мы не знаем. Сомневаемся, что нарочно. А в других частях мы о таком слышали.

- Какое у Вас было отношение к немцам?

- Как к врагам. Ненависть именно. Когда шли – видели опустошённые населённые пункты, всё разрушено. Особенно под Москвой большие разрушения. Слышали, как они издевались. Нам об этом говорили. Политработники внушали: на то он и враг, и если ты не убьёшь – он убьёт.

- Ранены – были?

- Нет.

- Вши?

- Не помню, чтобы были. Нас парили. Дезинфицировали.

- Какое было личное оружие?

- Когда командир отделения – автомат. Когда офицер – имел и автомат, и наш пистолет ТТ. Некоторые имели немецкие пистолеты. Но боеприпасы кончатся – где возьмёшь? Автоматы у нас – хорошие. Когда уложил тех четверых – целовал свой ППШ.

- Трофеи – брали?

- Когда освобождали – много было. Но у нас такого не было, чтобы наживаться... Часы – брали. Мелкое такое, полезное – брали. А хозяйственники наши – хорошо брали.

Когда поехал в Ленинград – хозяйственник говорит: «Возьми баян!» Думаю – брать или нет? Потом взял, ладно. Приехал в Ленинград. В общежитии когда находились – один, такой смышлёный:

- А что баян будет здесь? Давайте вынесем на базар!

Вынесли, продали за большие деньги. Иногда ходили с ним вдвоём в ресторан.

- Водочное довольствие – получали?

- 100 грамм – давали.

- Вы – пили?

- Перед тем, как идти в бой, 100-150 грамм надо пить для настроения. Но не кушать никогда! Перед боем – надо быть голодным: если даже пуля попадёт – ты останешься жив. А если ты накушаешься – это уже наверняка уйдёшь на тот свет.

У меня было две фляги в двух местах, потому что я не курил, хотя офицерам давали курево. Там тоже были непьющие, и они всегда мне наливали. Две фляги с водкой носил, угощал других. 100-150 грамм – обязательно! Особенно – перед боем.

- Доппаёк – получали?

- Иногда. С 1945-го года. Но у нас и так всего хватало.

- Когда Вы попали в СМЕРШ – он был какого подчинения?

- Отдел контрразведки СМЕРШ 6-й Гвардейской армии. Армейский СМЕРШ. Это как раз 47-я дивизия была в составе 6-й Гвардейской армии. При каждой дивизии есть отдел контрразведки, а в полку есть его представители.

Уже после войны меня направили в Ленинградскую школу контрразведки СМЕРШ. Я там два года учился. Потом меня хотели так и оставить в Ленинграде. Я говорю:

- А может, давайте, я поеду на родину, наверное?

Потому что к этому времени уже старший брат пропал без вести, а там у него была девочка… вдовой осталась. Мне ей надо было помогать. Я и вернулся. И стал работать в органах КГБ до самого ухода на пенсию.

- Как Вы узнали о победе?

- 9 мая, уже в Риге. У нас был целый отдел контрразведки – и мы сразу узнали: ведь заграницу по радио слушали. Радовались:

- Ура, урррааа!!!

Давали салют из своего личного оружия…


Интервью: А. Драбкин
Лит. обработка: А. Рыков


Читайте также

Второй раз получил ранение на Невском пятачке в сентябре 42-го, во время рукопашного боя: колото-рваное ранение правой и предплечья левой руки. Расширяли плацдарм и пытались прорвать блокаду: сил не хватало, гробили людей и без успеха. И только в январе 43-го года, проведя операцию «Искра», смогли прорвать, стало полегче. Но сняли...
Читать дальше

Однажды я видел, что такое психическая атака. Это было в конце ноября, когда мы только прибыли под Елец. Немцы шли шеренгой пьяные с автоматами. Вот тут обозы драпанули, а мы остались. Я из винтовки, как минимум, 5-7 человек уложил. При этом не испытывал никакой жалости. Стрелять - это пожалуйста, а нанести удар кинжалом или штыком...
Читать дальше

Помню длинный пологий холм, покрытый свежим снегом, под которым, как под саваном, лежали наши бойцы. Многие из них были ещё живые, они стонали, просили помочь. И мы, не прекращая атаки, на бегу кричали, что есть силы, санитарам, а раненых было не счесть.

Читать дальше

13 января 1944г. нашему 465 стрелковому полку было дано задание овладеть в тылу противника главной дорогой, которая проходила через с. Тихоновка и Тихоновский лес, преградив, таким образом, путь большой военной группировке немцев, шедшей на помощь для прорыва кольца в районе Корсунь-Шевченковска. Мы пробирались тайно болотами по...
Читать дальше

Там я уже побыл, нас начали учить, до февраля 1945 г. готовили меня в пехоту, я был прикреплен к 4-му истребительному батальону 52-го запасного стрелкового полка, постоянно практические занятия, гоняли в прямом смысле до потери сознания. Причем была не только строевая, но и ночные стрельбы, и марш-броски, и чего только не было. Учили...
Читать дальше

Мне стало не по себе, надо остреливаться, да автомат заело, кругом песок, видно, в затвор попал, пока ползли. И мы побежали назад к усадьбе, а немцы стреляли нам в спину. Рядом разрыв снаряда, ординарца ранило осколками, потащил его за собой, потом уже в какой-то воронке перевязали. Бежим мимо усадьбы, за стеной прячется замполит...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты