16112
Минометчики

Шандов Александр Игнатьевич

Я родился 3 октября 1922 года в деревне Мошевое Костюковичского района Могилевской области. Отец работал на разных работах: и лесником был, и в торговле работал, потом был председателем сельпо. Среди детей я был самым старшим, у меня было еще три младших брата и сестра. Мама была домохозяйкой, но она умерла еще в 1937 году, отец женился во второй раз, и у меня родились еще две сестренки.

Окончил 10 классов, но когда мы еще учились в последнем классе нас, выпускников, вызвали в райком комсомола и дали комсомольское задание: «Родине требуются учителя». В августе и сентябре мы прошли в Минске двухмесячные подготовительные курсы, и меня направили в Василичковский район тогда Барановичской области. Но к 1 октября выйти на работу я никак не успевал, потому что это фактически противоположный край Белоруссии, и доехать вовремя туда из своего дома я никак не мог. Ведь тогда с этим было очень строго, не то что за прогул - за опоздание судили, поэтому я пошел на прием к наркому просвещения БССР, и он мне в моем направлении лично переправил единичку на четверку. Я был еще совсем молодой, что называется «зеленый», и когда это увидел, то сказал: «Ну, так я и сам мог так сделать». Он засмеялся: «Ох, какой ты мудрец!»

Преподавал я в 3-м классе маленькой деревенской школы Шейбапольского сельсовета, а через пару месяцев меня назначили директором этой начальной школы. Работать учителем мне нравилось, но когда через несколько месяцев была проверка, и комиссия увидела, что я хорошо справляюсь, то меня назначили политпросветинспектором районо. В то время районо подчинялись не только школы, но и разные культпросветучреждения: клубы, разного рода самодеятельность, и т.п., и я должен был проверять, как они работают.

Н.Ч. - Как люди в Западной Белоруссии относились к возвращению Советской власти?

Ш.А.И. - Абсолютно нормально, я бы даже сказал хорошо. На память от польской власти там осталась только форма обращения, все друг друга называли панами.

Н.Ч. - Говорят, что в приграничных районах люди знали, чуть ли не день начала войны.

Ш.А.И. - Разговоры о том, что будет война я слышал еще года с 37-го. К нам в гости как-то приезжал брат отца, он служил в армии, и я слышал у них такой разговор. Но вот когда она началась, то это оказалось для меня абсолютно неожиданно.

Н.Ч. - Как вы узнали, что началась война?

Ш.А.И. - Летом 1941 года мне досталась профсоюзная путевка на отдых в Крыму. Должны были поехать двое, я и и жена заведующего нашего районо. С пересадками мы должны были добраться сначала в Минск, а потом в Киев. На вокзале в Молодечно мы с вечера ждали наш поезд, когда ранним утром, я услышал разговоры людей, о том, что началась война. Касса была почему-то закрыта, поэтому спросить и уточнить было не у кого. Тогда я ей говорю: «Марья Ивановна, люди говорят, что война началась», но она мне не поверила, даже начала говорить, что нужно делать с теми, кто ведет такие провокационные разговоры, хотя все-равно заволновалась: «Куда же мы едем, если началась война?» Тут как раз вошли два летчика: полковник и подполковник, и я их спросил, но полковник мне ответил: «Мы возвращаемся из отпуска, сами еще ничего не знаем, но мой вам совет - на юг лучше не ехать, возвращайтесь домой». Тогда мы с ней расстались: она поехала домой, а я в Мошевое, т.к. в армию призывали тогда по месту прописки. Прихожу в военкомат, а мне говорят: «Молодец, что приехал, а то Барановичская область уже занята...»

В военкомате посмотрели мое дело, и говорят: «Тем у кого среднее образование, мы даем направления в училища, приходите 3 июля». Мне выписали направление в Гомельское военно-пехотное училище», которое уже было эвакуировано в Тамбовскую область, но почти сразу оттуда все училище отправили в Узбекистан, в город Каттакурган.

Мы прошли ускоренную подготовку, проучились там всего где-то три месяца, но за это время подготовили нас вроде нормально: мы учились по 10 часов в день, но, например, боевых стрельб из минометов вообще не было. Кормили нас очень хорошо, а когда выходили на тактические занятия «в поле», впервые увидели как выглядит виноград. Причем сторож виноградника сам пригласил нас: «Ребята идите поешьте». Курсанты в училище были разных национальностей, я даже не могу сказать каких, потому что мы на это никакого внимания не обращали, и все жили дружно.

Где-то в начале ноября нам присвоили звания лейтенантов, и отправили под Москву. Я попал в 19-ю стрелковую бригаду, которая стояла на малоярославском направлении. Меня назначили командиром минометного взвода, причем два миномета было 50-мм, а один - 82-мм. Что запомнилось? Зима, конечно, тогда была страшная, но эта бригада была кадровая, ее перебросили под Москву из сибири, и она была экипирована по высшему разряду: ватные брюки, полушубки, даже валенки у всех были. Белые маскахалаты выдали, казалось бы что, та же самая простыня, но вот когда ты его надевал, то меньше продувало, и в нем было значительно теплее. Кормили хорошо, три раза в день выдавали «наркомовские», но я был молодой совсем, не пил, и отдавал свою норму солдатам постарше. В такой лютый мороз мы зачастую спали прямо на снегу, и хоть бы кто-то обморозился... Каждый час дежурный всех поднимал, все делали какие-то движения - согревались, и опять ложились спать. Я когда потом после второго ранения лежал в госпитале, и рядом со мной парню ампутировали обе ноги. Я его спрашиваю: «Ты где их отморозил?» - «В Крыму». - «Как в Крыму?! У нас под Москвой даже носа себе никто не отморозил»...

С начала декабря мы участвовали в контрнаступлении, за три недели боев продвинулись вперед на 50 километров, а 26 декабря в атаке меня ранило - один большой осколок попал мне одновременно и в ногу, и в кисть левой руки. Я сразу потерял сознание и упал. Потом очнулся, чувствую кровь на животе и подумал «ну все...» Ко мне подбежал командир взвода разведки с которым мы были немного знакомы, и я подумал, что он хочет взять у меня мой пистолет, потому что у всех были револьверы, а наш выпуск был первым, кому выдали «ТТ». Спрашиваю его: «Пистолет нужен?» - «Да какой пистолет, ты же ранен»... Отнесли меня в медсанбат, перед операцией врач вместо анестезии подносит мне пятьдесят граммов спирта: «Выпей». - «Да я не пью»...

В госпиталь меня отправили аж на Урал, в город Егоршино Свердловской области. Выписался 1 апреля 1942 года, и меня направили в минометную роту 166-й танковой бригады, но в ней я пробыл совсем недолго, и меня перевели в 99-ю танковую бригаду. Мы отступали к Сталинграду, пришлось даже вплавь переправляться через Дон. В город вошли незадолго до начала уличных боев, как раз в районе тракторного завода.

Н.Ч. - В этот тяжелый период не появились сомнения в нашей победе?

Ш.А.И. - Ни под Москвой, ни под Сталинградом я ни разу так не подумал и не засомневался, даже и мысли такой не было. Хотя, конечно, мы тогда вообще мало что понимали о том, что творится вокруг. Нам приказали отступать, мы и отступали. А из-за чего, почему? Но паники даже тогда я не видел.

Сталинград был красивый город, мы его успели немного посмотреть до того как его разрушили... А потом был налет 23 августа... Позиции моего моего взвода находились у одного из многочисленных оврагов, мы бросились в окопы, и хотя бомба разорвалась на другой стороне оврага, но меня полностью засыпало землей... Нас откопали, и хотя меня слегка контузило в медсанбат я не пошел.

Если я не ошибаюсь, на следующий день к тракторному заводу прорвались шестнадцать немецких танков, и нас отправили их остановить. Минометы у нас забрали, а выдали на каждое отделение по 2 ручных пулемета, мы должны были помочь отсекать немецкую пехоту. Помню, что мы залегли в небольшом садике, и тут прибежал посыльный от командира батальона с приказом атаковать. В этот момент раздался взрыв, посыльного убило, а мне несколько осколков пробило левую руку и попали в грудь... Подскочила медсестра, перевязала, но в медсанбат у Волги я шел уже сам. Переправа осуществлялась только в темноте, и пока мы ее ждали я удивленно спросил откуда столько бревен плавает в Волге... А мне отвечают: «Да какие бревна, это же люди...»

В госпиталь отправили аж в Ташкент, и я там долго и тяжело лечился, где-то шесть месяцев. Рука зажила, но действовала очень плохо, и даже не разгибалась, поэтому мне дали ограничение первой степени. Из госпиталя я попал в отдельный полк резерва офицерского состава в Алма-Ате. Потом наш ОПРОС перебросили в Молдавию. Меня назначили начальником 4-й части в одном из полевых военкоматов 2-го Украинского Фронта, а потом я служил в Волонтировском военкомате в Молдавии. Нашей задачей было не просто призывать людей в армию, а и заниматься с ними начальной военной подготовкой.

Н.Ч. - Где вас застало известие о Победе?

Ш.А.И. - Там же, в военкомате Волонтировского района. Как отметили? Устроили торжественный митинг, выдали призывникам оружие, проинструктировали их, и устроили праздничный салют.

Н.Ч. - Какие у вас боевые награды?

Ш.А.И. - Награжден медалями «За оборону Москвы» и «За оборону Сталинграда». Как потом оказалось еще за бои под Москвой меня наградили орденом «Красной Звезды», но вручили мне его только в 1944 году.

Н.Ч. - Как ваша семья пережила оккупацию?

Ш.А.И. - Нам очень повезло: никто из моих родных не погиб, все остались живы... После освобождения Белоруссии отца призвали в трудармию, он трудился на одной из шахт в Туле.

Н.Ч. - Как сложилась ваша жизнь после войны?

Ш.А.И. - После войны я продолжал служить в военкоматах, в запас ушел в 1963 году с должности военкома Веселиновского района Николаевской области в звании подполковника. Переехали жить в Кишинев. Вначале работал в Молдэнерго, а после окончания экономического факультета Кишиневского Политехнического института долго возглавлял плановый отдел одного из СМУ. У нас с женой двое детей и четыре внука.

Н.Ч. - Войну потом часто вспоминали?

Ш.А.И. - Как такое забудешь... Хочешь не хочешь, а вспоминаешь. До сих пор в школы часто приглашают выступить, а в 2006 году в составе молдавской делегации участвовал в Москве в торжественных мероприятиях по случаю празднования 65-летия разгрома фашистов под Москвой.

Интервью и лит.обработка:Н. Чобану

Рекомендуем

Древняя Русь и Великая степь

Книга известного русского историка и географа Л.Н. Гумилева посвящена одной из самых сложных и запутанных проблем отечественной истории: взаимоотношениям Древней Руси и ее соседей, главным образом - кочевников Великой степи, с древнейших времен до Нового времени. Сочетание традиционных приемов исторического исследования с глубоким географическим анализом позволило автору из разрозненных, внешне не взаимосвязанных событий, череды набегов, войн и осколков мирной жизни создать целостную картину дре...

Рим. От республики к империи

В книге крупного отечественного историка, профессора СПбГУ А. Б. Егорова рассматривается переход Рима от республики к империи на рубеже II-1 веков до н. э. - долгий и мучительный процесс, отмеченный деятельностью великих римских политиков: Мария, Суллы, Помпея, Цезаря, Октавиана Августа и его наследников. В книге также представлена эволюция системы принципата во времена императоров из династий Юлиев-Клавдиев, Флавиев и Антонинов. Автор показал, как на протяжении нескольких веков в Риме происходи...

СуперМаркет. Твоя супер-работа и твоя супер-карьера

Сборник рассказов «СуперМаркет» – советы по персональному пиару в короткой литературной форме. 31 рассказ на каждый день и полезный совет в концовке. Плюс универсальный план продвижения для каждой профессии.

Воспоминания: Минометчики

Когда мы вошли в Германию и остановились на временное жительство в одном доме, там жила очень красивая девочка. Сколько ей миновало лет, я не знаю, но, во всяком случае, это был уже не ребенок. Она мне так понравилась, что я воспылал к ней какими-то чувствами. Когда ребята, мои сослуживцы, это увидели, то сказали: «Слушай, ты что за ней ухаживаешь? Ты не понимаешь, что ее изнасиловали?» Но она отнеслась к этому спокойно. Сказала: все уладится. Вероятно, эта девушка оказалась умным человеком и поняла, что так как мы столько натерпелись безобразий от их нации, случаи, когда кто-то из нас переходит черту и из-за этого страдают незаслуженные люди, попытаться понять все-же можно. Конечно, сам я не могу одобрять подобных действий. Как не могу одобрять того ужасного эпизода, который лично сам видел. Когда гражданское население уходило со своих мест, наши прямо на моих глазах их целой колонной танков давили и расстреливали

Показать Ещё

Комментарии

comments powered by Disqus