Каракин Владимир Дмитриевич

Опубликовано 17 февраля 2017 года

4572 0

- 1923-го года рождения, родился в Сталинграде, воевал в Сталинграде. В голодный год 10 лет мне было: 1932-1933-й годы… мы их прожили хорошо, потому что трудолюбивая семья была, вела своё хозяйство, всё умели делать, жили в центре города около стадиона Динамо.

Отец – очень строгий, приучил нас с детства к трудолюбию, Он всегда, например, на улицу не отпускал нас до тех пор, пока мы по-домашнему что-нибудь не сделаем. Тогда, говорит, идите куда хотите. Заинтересовывал нас. Он всегда на дело не жалел ничего, даже лодку нам помог построить, у нас была своя лодка на берегу! Рыбалкой увлекались, сами на вёслах ходили…

…вообще, вырос я во Дворце пионеров, по существу; он был в доме Ворониных на улице Ленина, всё было там, даже изо-кружок – и его я прошёл! И авиамодельный, и занимался плаванием, здесь на берегу, где сейчас речной вокзал, была база хорошая – гребле научился, и потом на лодке – с улицы со всей детворой! – мы ездили на косу, где рыбачили, варили уху…

…потом окончил я здесь 10 классов, а после школы попал в Астраханское пехотное училище. А оттуда, когда немцы подошли к Дону, нас добровольно все курсы бросили на защиту родного города.

- Училище Вы так и не закончили?

- Я несколько месяцев был, под Новый год, это конец 1941-го. Сюда нас привезли, спросили сразу, кто знает хорошо центр города – и выделили несколько человек: мы были сопровождающими, потому что всё время приходило пополнение. Это то, что из-за Волги переправляли. И вот я здесь – и ещё некоторые друзья мои – разводили эти части, боеприпасы таскали по ночам на передовую, пищу в термосах, по ночам много очень было раненых, мы их перевозили на косу в лодках… выделили ребят, кто умеет плавать хорошо и грести, и мы раненых возили ночью, потому что днём – невозможно было, авиация немецкая била. А с косы на лошадях возили на культбазу, на культбазе под дубами был эвакогоспиталь, там обрабатывали раненых и была паромная переправа на Тумак, и из Тумака их – в тыл.

Потом меня самого ранило в челюсть – и зубы выбило. Вывезли меня – тут Сахарный хутор такой есть – и там кормили неплохо, а здесь как раз начались американские подарки продовольственные. Через неделю у меня всё зажило, как на собаке, потому что молодой был, и за то, что я перевозил всё, меня вроде представили к награде, так я эту награду получил уже после войны. Орден Славы III-й степени.

- Где кормили лучше – на фронте или в госпитале?

- Везде хорошо кормили. Но на набережной, где «Красный октябрь», был огромный склад продовольствия; там и колбаса фасованная, фарш фасованный… придёшь ночью, наберёшь чего нужно, наешься – и в блиндаж.

Здесь не разбирали, где кто был раньше: пехота, связь, миномётчик, пулемётчик, санитар... Когда попал на фронт, не думал: куда пошлют – туда и шёл, и на Мамаев курган таскал боеприпасы, и кормил солдат, и таскал раненых… И второе ранение – тоже здесь. После первого же – я не ушёл, сам остался… убежал из госпиталя назад на фронт… может, поэтому у меня орден Славы, что мало таких дураков было.

Да, уже когда стали окружать – в это время меня ранило серьёзно, под курганом Мамаевым. Связь с за-Волгой разбила дальнобойка, провода оборваны. Мне: так и так, звонят – связи нет (а там наблюдательный пункт был на «Красном октябре» в развалинах), и я пошёл. А мне сказали:

- В одну воронку снаряды дважды не попадают.

Я в воронку сам-то залез – а задница не поместилась. Шарахнула мина – и мне ногу… и всё. Я вскочил, побежал, добежал до перевязочного, мне наложили шину – и всё, загудел я на всю зиму… весной только в феврале или в марте уже оттуда, из-под Энгельса… не помню, какое село… в школе лежали. Чуть не замерзли раз там насовсем: лежали на соломе, крытые брезентом, а на брезент одеяла клались.

- Как Вы узнали о начале войны?

- По радио и прочее – оповестили… это 1941-й год, а уже в 1942-м году у нас на центральной площади был самолёт сбитый, «Мессершмитт» стоял – и мы со школы ходили всё это смотрели, все ребята. Один скажет, другой подхватит:

- Все в военкомат, все на защиту!

Там говорят:

- Подождите. Кончите школу – и мы вас не забудем.

И я окончил школу – и правда попал в пехотное училище. Уже в 1942-м. Я на год позже шёл. Зимой поступал в высшее военно-морское, думал – со школы в 1942-м году пойду, набор был, но когда немцы подошли к городу, нас обратно в школу – и мне пришлось 10-й класс закончить.

Мы попали в Астрахань. Там крепость Астраханская, и в этой крепости было пехотное училище. Там есть у них лагеря в области – чему солдат учат: раз, два, три, коли, стреляй! Больше ничему путём мы даже не научились, а там интересный был момент: я даже поваром работал («Кто умеет варить?! Повара нет!»), на рыбалке готовил уху, и ещё там у меня нога была растёрта портянкой – сразу!

- Если сравнить, как кормили в училище и как кормили на фронте – разница есть?

- В молодости на это внимание не обращаешь. Сытый – и хорошо. Очень хорошо, когда сытно. Первое время – до американских подарков – были перебои: привезут, не привезут, есть паёк или нет… а потом, когда появилась база – мы даже туда сами ходили. Залезешь под брезент, у часового спросишь, где здесь в каком месте колбаса в банках – идёшь и берёшь… американские продукты были в большом количестве.

- Когда немцы подходили к Сталинграду, не было такого ощущения, что мы всё проиграем?

- Не было, потому что мы здесь в городе за немцами просто охотились. Мы – и я сам со снайперской винтовкой – лазили по развалинам, и один раз я стрелял так, что, видно, убил несколько человек: в ответ меня ого как начали обстреливать!

Нет, тогда не было никакого страха. Если бы была паника – не удержали бы город. А так – паники не было… он [Немец. – Прим. ред.] центр города только сумел взять до Волги, а там почти не было подхода: кругом наши, и даже центр города! А за Волгой тогда аж слышно было «Катюшу»: как заведёт ночью…

- Пропаганда, чтобы Вы сдавались?

- Всё было…

Так они где к Волге подошли – и то недолго были там. А город деревянный был по большей части – всё сожгли.

- В июле 1942-го вышел приказ № 227 «Ни шагу назад». Вы о нём знали?

- Нет. Не знал. Когда там было знать? Или спасайся или знай…

Здесь в основном возраст был такой – мы со школьной скамьи ничему не были научены, в политику не лезли… почему я не стал комсомольцем или партийным – мне не понравилось просто, потому что придёшь на собрание комсомольское – и начинают мораль читать, а я не любил это. Мне даже здесь, когда я работал главным инженером, в партию рекомендацию из обкома давали (и директор мой давал тоже), а я говорю:

- Я ещё не созрел.

Потому что придёшь на партсобрание – там вечно один на другого всё валит...

- 100 грамм Вам выдавали?

- Здесь в городе – не знаю, а на Миусе – было. Но я всегда отдавал за кусок сахара. На фронте – не курил и не пил, а научился курить и пить в госпитале.

- Как в армии относились к Сталину, Жукову?

- Некогда было. Когда Жуков из Москвы погнал немцев, Ленинград освободили – немного были такие разговоры… среди простых людей – и тем более молодых – не задумывались, до фени всё было в то время. Это понимаешь, когда старше становишься, когда это всё позади. Сейчас – все мы герои, а тогда – герои были, кхм… помню, как меня под Таганрогом чуть свой же танк не раздавил.

Танкист потерял ориентир, где у него север, где запад, где враг, где свои… под обрывом были у нас окопы… смотрим, как на нас прямо… хорошо – дремали мы в них, потому что на ровном месте нельзя было, потому что мины падали и осколки… и – бух! – и в речку залез. Когда посмотрели – у него лицо разбито. Вылезли оттуда три танкиста. Говорят:

- А мы где?

Мы говорим:

- Видишь – не стреляем, значит – у своих…

Такое было явление.

- Вши – были?

- После Сталинградской битвы, перед госпиталем. А потом, в госпитале – не стало, стали нас в пропарку сдавать, стали мы смотреть один за другим в голове… большинство – были так же, как и мы, ровесники.

А как оттуда выписали, я после Сталинградского фронта был направлен – снова через Сталинград – и попал в Батайск, под Ростов, а потом в Новочеркасск: на формирование. И с формирования – на фронт опять. Я тогда всю жизнь, по существу, провёл на фронте и в окопах. О нас говорили так: или голова в кустах, или грудь в крестах.

- А после Новочеркасска Вы на какой фронт попали?

- Под Таганрог. Самые бои были, там такая каша жуткая была, там меня снова ранило… и я пролежал… под 1943-й Новый год – и до весны 1944-го. В 1944-м приехали туда набирать в училище – а уже были предпосылки, что я буду инвалид, но – прошёл.

Устроили нам там экзамены, потому что многие хотели в это училище попасть с маленьким образованием, а набирали – только у кого 10 классов. А справок, аттестатов – ни у кого нет. И нам тогда стали вопросы по геометрии задавать. А я там с приятелем был с одним…

…короче, мы все, солдаты – одинаковые, голые, а там ещё был по политчасти пожилой мужчина, и он сказал:

- Вы – голые – все одинаковые; пусть он за тебя комиссию проходит, а ты за него – экзамены!

Вот и попали мы оба в Астраханское авиационно-техническое училище, и я там проучился, уж меня потом подлечили…

Там тоже был замполит. Уже, наверное, лет 60-70 ему было, старик-полковник… меня хотели отчислить из училища, так как рана открылась, потому что я там развил бурную деятельность. Но он меня отстоял, потому что не было у меня никого, а родители где – я не знал, писал кругом: ничего, никого. Приехал сюда, здесь побывал: всё развалено. Ходил пригородный поезд, с коробочками – инвалиды. Без руки, ноги, живут в вагонах… и я вернулся туда, пошёл к нему и рассказал, как есть, и он меня отвоевал.

- Когда Вы узнали, что началась война с Японией – какое было настроение?

- Было такое, как шапками закидают! Не опасались, так и считали, а когда я туда приехал – то действительно: она же недолго была, несколько недель… ух, столько там было авиации!

Мы туда прибыли, когда началась уже война с японцами. В августе. Я поехал – и думал, что воевать вообще не придётся. Был уверен, что японцев будут просто добивать: раз уж немцев побили – уже тех-то и вовсе. Как вспомню Халхин-гол… а у нас уже здесь самолётов было сколько!

Там, думал, как следует посмотрю Дальний Восток (механик – что: снарядил самолёт, посадил пилота, он улетел, прилетел он – слава Богу, опять посмотрел, что, как) – и ещё я там многому научился.

- Какие самолёты обслуживали?

- Ил-2, Ил-4 уже там были, и Ил-10. Ил-10 – это истребитель-штурмовик, а Ил-4 – штурмовик, их «бронированные летающие крепости» называли тогда.

- В войне с Японией Вы участвовали как младший авиационный специалист. Какой у Вас был распорядок дня?

- Нужно было подготовить самолёт к вылету. Прилетел он – нужно было осмотреть всё… там заряжали пулемёт (это отдельные специалисты, моё дело было – мотор и лётная часть, пулемёты и бомбы подвешивали специальные люди, оружейники)… потом опять прилетит оттуда – осмотрю, нет ли пробоин каких. Заделать. Научился – сейчас никто не знает, как – алюминий паять! А его можно паять, это американский метод в армии, шаберный способ! А прилетит – осмотришь, если всё в порядке – можешь отдыхать, никакой строевой, политзанятия были… политрук придёт, зам. по политчасти… даже на работе был специально день, в который все обязаны прийти раньше – и политзанятия проводить… а я за этими политзанятиями не следил: думал, что парторг нормальный – а он взял и накапал на меня!

Японцам наших вылетов всего чуть и надо было. И всё. В Муданьцзян прилетаем, и только мы там сели – нам говорят сматывать удочки обратно: война кончилась. И так быстро, что я опять никого не нашёл своих. Ну и пошёл снова к начальству: думаю – самое хорошее делает замполит части. И так и так, говорю, никого не знаю, ничего нет, гол как сокол. И предложили мне остаться на консервацию. Столько было самолётов! Забито всё было самолётами для консервации. И я остался на год, подписал договор, меня определили к офицерам, оклад хороший дали...

- Как в армии вообще относились к замполитам?

- Большинство их – я сталкивался с людьми в возрасте – к нам относилось, как к детям, и это немного сглаживало наши отношения. Вот мне посоветовал один в госпитале, каким образом поступить в школу механика, на Дальнем Востоке – тоже… я прямо шёл к ним… и в училище тоже было – старик, буквально, добровольно и, откровенно говоря, за кусок хлеба, потому что там кормили хорошо и зарплата шла – и он работал замполитом.

- А с особистами, со СМЕРШем – не сталкивались?

- Нет, не пришлось. Слыхал, что «молчи-молчи» в армии было, даже мне замполит, который в училище был, иной раз выговаривал:

- Вы что-то болтаете много. Не лезьте в политику. Не понимаете – и не лезьте!

Я и сейчас в этом отношении профан: в политику как не лез раньше – вот и сейчас так же…

Да, так вот. Думал, соберу тут немного на этой консервации – и поеду домой с деньгами, а то что я вернусь только в робе солдатской? Ну, всё получилось. Поехал, как человек. А дорогой встретил одного: с морфлота демобилизовался, москвич коренной. И я у него там остановился. Родители живут на Садовом кольце, оба такие хорошие люди: она – преподаватель в мединституте, а он – профессор. Она меня обмундировала, купила всё гражданское… сказала – ты не ходи на базар сам, а то там жулики сплошные, деньги возьмут – а тебе «куклу» сунут, будет сверху метр материала, а остальное – «липа».

Потом приехал домой – здесь мне пошили костюм – и я уже гражданский почти! «Домой»… это стоят четыре стены, пять ульев и привязана корова. Родители мои с района приехали из эвакуации – и я, куда деться, начал помогать… построили мы эту хибару… маленькую хату. Вот тогда она мне и напомнила, что у меня три ранения, и в левом лёгком до сих пор осколок ещё. Отец был уже в возрасте, мать – тоже, но построили всё.

Я пошёл в военкомат, встал на учёт – и меня сразу спросили: а какая специальность – только стрелять? И определили на курсы инвентаризаторов: среднее образование, я рисовал всё ещё хорошо, портреты вождей делал для демонстрации в школе, был редактором в школьной стенгазете. Мне карточку дали хлебную, стал я ходить на курсы – и попался мне друг (а его отец на железной дороге работает), устроил на работу, и я стал работать и учиться…

Трудовой мой путь был не слишком прост, но в результате проработал я 20 лет главным инженером, многие объекты сделаны моей рукой. Мало того, что я все чертежи подписывал – я вёл проекты многие, за них премия была, потом авторский надзор ведёшь – за них платят, а потом из института ушёл на пенсию в 60 лет вместо 55, как инвалид… перенёс 2 инфаркта, инсульт, 4 операции. А вот в свободное время хоть скрашивает это дело, прошлое, память: рисую во Дворце пионеров. Я участник ВДНХ за центр города. До Советской армии (я там числюсь автором-конструктором) – в Музкомедии принимал активное участие, ну и все остальные дома по проспекту…

А вот мои орденские книжки. Это Слава, а это Отечественная. Имею благодарность от Сталина. Вот она. Бывало так: мало кто на передовой долго держался. Обычно неделя – в госпиталь – и на тот свет. Поэтому с наградами просто было.

 

Почему мы победили – потому что упор сделан на трудоголика, а не как сейчас. Кто кормил армию? Народ. А народ – трудоголики. Ему дали станок, заготовку, снарядную болванку точить, пацаны стояли на ящиках, кормили – как? Впроголодь! Эвакуировались! Жили – как?! По-собачьи! И – победили! Потому что государство и система сделали упор на трудоголика: что ему нужно дать только станок – удочку – а рыбу он сам поймает. Вот армии дали и самолёты, и танки, и снаряды – и пошла Русь…

Главное – то, что мне нравится, как я жизнь прожил. В семье родился – трудяги были, всё хорошо было, я привык к труду, я без дела не могу, делать я всё умею: сварку, кирпичную кладку, и шить могу, и машинку наладить, автомобили сейчас пошли – кхм… а когда были «ВАЗ»-овские – в гараже всё ремонтировал, у меня специальные приборы, клапана, зажигание, до 80-ти лет я машину водил, а в центре гараж у меня был!

- Когда Вы вернулись в Сталинград, его уже восстанавливали пленные немцы...

- В 1946-м ещё немцы были, на элеваторе работали.

Могу сказать – русский человек добродушен даже несмотря на то, что они весь город разорили. Они из лебеды себе суп варят – так всегда им кусок какой-то наши бабы от чего-нибудь дадут. Невзирая на то, что они наделали. У нас есть великодушие.

- Спасибо большое.

Интервью: Н. Аничкин
Лит. обработка: А.Рыков


Читайте также

Я хотел остаться живым, поэтому и остался. Но разве сам себе предскажешь? Идёшь в бой вместе со всеми, а там как получится. Если бомбёжка идёт, только снаряд разорвался, сразу перебегай в ту воронку. Остановились – сразу копай себе окопчик! И вот лежишь и копаешь. Это многих спасло. Но столько копали, что я всем говорю, что...
Читать дальше

Окопы мы все дружно перепрыгнули, гранаты бросили, выскочили к поваленному лесу. Оттуда из ручного пулемета и автоматов открыли огонь по выбегающим из блиндажей солдатам. Видно их было плохо, так как дым от снарядов еще не рассеялся. Тут мы заорали ура. Финны из окопов стали отходить в лес, за гребень высоты. Их не было видно...
Читать дальше

Выгрузили и говорят: «Скоро будем Киев брать, и вы будете участвовать». Пришли старшины с частей, офицеры, всех пересчитали, разбили по частям, потом собрались и колонной шагом марш к фронту. Но по дороге, мне кажется, это случилось где-то южнее Днепропетровска, налетели на нас эсэсовцы. Они оказались в окружении, но где-то...
Читать дальше

Своих не оставляли, ни убитых, ни тем более раненых - приказ командира. Не дай бог попадет плен! Но трудно, очень трудно было отходить с убитыми и ранеными по снегу. За плечами вещмешок, без него нельзя, в нем патроны, жратва дня на три, а то и больше, портянки запасные, гранаты, курево. Все это перематывали нижним бельем, чтоб не...
Читать дальше

А потом привезли под Варшаву и погнали на эсэсовцев. Там была дивизия СС, они в бой шли пьяные. Ну и мы тоже – нам водку дали, так мы котелками, кружками пили. Выпиваешь – и вперед. Ну, нас вооружили хорошо – автоматы у нас были, пулеметы танковые, ручные. Мне дали СВТ со штык-ножом. И пошли… Ну, немца я в плен не брал. Я мстил. Иногда...
Читать дальше

В 8 часов, подымаются: "Ура! За Родину! За Сталина!" Немецкие пулеметы их косят. Полегли. Затихло. Часа через два опять: "За Родину! За Сталина!" И так раза четыре. Про себя думаешь: "Ну как же так?! Зачем же это?! Ну видят же что пулемет, а может и не один! Ну подождали бы, уничтожили с орудия или авиацией!" Нет! Целое поле...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты