1809
Пехотинцы

Любимов Анатолий Мефодьевич

Я родился 3 сентября 1921 года в деревне Вяльсово Усть-Ижинского района Новгородской области. Когда мне было три-четыре года, семья переехала в Ленинград. Там я окончил 7 классов общеобразовательной школы. Школа находилась в районе «Площади Восстания». Там же закончил курсы слесарей. В 1938-м году поступил в Кронштадтское мореходное училище. В эти же годы состоял в военном оркестре. С 1941 находился на фронте, участвовал в боях на Невской Дубровке.

14-го февраля 1944-го года, будучи уже командиром взвода автоматчиков, участвовал в высадке десанта 260-й отдельной бригады морской пехоты в районе деревни Мерекюла (в Эстонии). Когда мы отправились в путь к месту высадки, буквально до самого подхода к Мерекюла не было никакого обстрела. К берегу мы подошли в начале пятого. На катере у нас находилось 39 автоматчиков. Нам была поставлена задача после высадки на берег выйти к Мерекюла и, уничтожив противника, двигаться на соседнюю деревню Удриа. Мы подошли к берегу хорошо, спустили шести-десятиметровые сходни, но они сразу ушли в воду. Тогда я приказал своим ребятам прыгать. Глубина у катера была по пояс, но, отойдя 10-15 метров, становилась по плечи. Поэтому всем бойцам пришлось добираться до берега вплавь.

При подходе к берегу и при высадке в первый момент нас осветил прожектор. Стрельбы в это время никакой не проводилось. Лишь когда мои бойцы оказались на берегу, заработал крупнокалиберный пулемет. Но огонь оказался слабым и редким. Артиллерия и минометы по нам не стреляли. Наши катера открыли огонь по противнику. Со своей командой я начал выполнение боевого задания. На берегу я встретил группу бойцов 1-й и 3-й рот без командиров. Всех я принял под свою команду. Таким образом, в бой я повел человек до семидесяти.

Ведя огонь, мы ворвались в Мерекюла. По пути движения бросали гранаты. Немцы, не приняв боя, с криками и непрерывно стреляя, отступали. Мы завладели деревней полностью. Связи с командиром батальона и с соседними командирами рот я не имел. Кто у меня находится справа и слева, я не знал.

Когда мы шли к Мерекюла, то на шоссе заметили группу автобусов. Из них мы пять штук подорвали. При захвате Мерекюла немцы хотя и сопротивлялись, но под нашим нажимом и в беспорядке отступили. Непрерывно преследуя их, мы подошли к населенному пункту Удриа, когда стало уже светать. В этой деревне Удриа взвод фашистов оказал нам сопротивление. Часть его мы перебили, а основные враги разбежались.

Справа по шоссе я заметил группу своих и послал связного, но он оттуда не вернулся. С этой группы связи я так установить и не смог. Двигаясь дальше, мы встретились с ротой немцев на расстоянии 60 метров и открыли по ним огонь. Немцы в ответ открыли по нам тоже огонь. В результате мы уничтожили приблизительно до половины роты. Остальные разбежались. В моей группе были большие потери. Раненые бойцы говорили: «Уходите! Если к нам подойдут немцы, подорвемся, но живыми не сдадимся». В моей роте оставалось 17 человек. Оставив боезапас с ранеными, мы отошли к роще. В это время немцы усилили свой огонь.

Когда мы вошли в рощу, то в просвете деревьев заметили хутор. Им я и решил овладеть. С ходу мы перебили небольшую группу немцев, немного передохнули в хуторе и пошли в стоящую за хутором рощу. Но когда стали двигаться к роще, то заметили взвод немцев, который шел параллельно с нами. Некоторое время они не стреляли, как, впрочем, и мы по ним не вели огня, хотя шли почти рядом. Выбрав же удобное место, мы дали по ним очередь. Немцы, а также и мы, залегли. Под вечер 14 февраля мы начали отходить в рощу. Немцы нас не преследовали. В роще мы решили перекусить тем, что осталось у нас в карманах. Из-за громоздкости мы не брали продуктов. Во время привала сзади нас и слева мы услышали стрельбу и крики «Ура!»

Ночь с 14 на 15 февраля мы провели в роще. На рассвете опять услышали стрельбу и крики «Ура!» Посланные мной связисты и разведчики выяснили, что вблизи находится новый хутор. Точно же своего местонахождения я тогда не знал, так как не имел карты. У меня имелся только компас, который впоследствии было утерян. Так что двигаться нам приходилось наугад. Тогда я решил идти на шоссе. Выйдя из рощи, мы встретили группу немцев, несколько машин и повозок, и сразу вступили в бой. Меня здесь ранило. Я не помню, как после этого очутился на другом месте с перевязанной рукой. Рядом со мной находился краснофлотец Ерецкий, который отлично сражался, но позднее, уже 19-го февраля, был убит.

Под вечер 15-го февраля, разведав место, мы нашли удобный для ночевки сарай с сеном. На пути к этому сараю мы встретили трех наших человек. Ими оказались старшина 1-й статьи Барабошкин, старший краснофлотец Семенкин и третий краснофлотец, имени которого я не знал. Они нам рассказали, что все время с момента высадки находились с майором Масловым, майором Анисимовым, капитаном Саньковым и начальником штаба старшим лейтенантом Молковым.

Надо сказать, группа Маслова вела непрерывные бои с крупными силами немцев. В ходе боя майор Маслов был ранен в живот, майор Анисимов тоже был серьезно ранен, капитан Саньков был трижды ранен. В этой группе оказалось много раненых бойцов и офицеров. Будучи окружены, они непрерывно отбивались от нападающих немцев. Подошедшим немецким танком группа майора Маслова была уничтожена.

Я же со своей группой пробыл в сарае два с половиной дня — 15-го, 16-го и частью 17-го февраля. Из сарая мы наблюдали, как на запад по шоссе непрерывно двигались повозки и автотранспорт, как гнали скотину.

Приблизительно в полдень 17-го февраля мы вышли из сарая и направились на юг, в расчете пробиться к частям Красной Армии. Вместе со мной находилось уже восемь человек. Днем же 18-го февраля мы решили идти дальше. Услыхав вдали усиленную стрельбу, мы пошли на звуки через болота — рассчитывали выйти на передний край. На пути встретили 14 немцев. Они нас не заметили, так как, видимо, следили за передним краем. От фашистов мы находились на расстоянии где-то 15-ти метров. Дав несколько очередей, мы уложили какую-то часть из них. Остальные же с боем ушли. Здесь я потерял Барабошкина, которого убило пулей навылет в грудь.

Теперь нас осталось семь человек. Наш боезапас уже почти израсходовался. Мы стали отходить, но на пути повстречались еще с группой немцев. Они заметили нас и первыми открыли огонь. Тогда же был убит мой связной краснофлотец Филин и еще один краснофлотец. Как только стемнело, я решил идти на восток для того, чтобы пробиться к своим. На пути мы встретили горевший хутор. Шли по освещенной пожаром местности, через хутор. Кругом было тихо. И вдруг на окраине мы повстречали двух немцев. Несмотря на это, мы решили идти дальше. В ответ на их окрик я на ломаном немецком языке произнес несколько слов. Сразу же взвилась ракета, и немцы дали по нам очередь. Мы залегли и поползли. Теперь у нас остались уже я, младший сержант Метеуш и старший краснофлотец Семенкин. Впереди нас находилась воронка, к которой мы и решили ползти. Внезапно из воронки выскочил немец и убил Метеуша.

20 февраля остался я и Семенкин. У нас имелось по одной гранате Ф-1, которые мы оставили для себя. Ползком мы добрались до сарая, зарылись в сено и решили выжидать. Лежа в этом сарае, я нечаянно кашлянул. Через две-три минуты после этого в сарай вошел немец и стал нас звать: «Иван, Иван!» Он долго ходил по сену, так как, видимо, искал нас. Три раза он наступал на нас, в том числе один раз — на мою раненую руку. Стерпев жуткую боль, я все же промолчал. Немец ничего не нашел и ушел.

Ночью мы вышли из сарая и пошли наугад искать своих. Затем вновь пришли к сараю, в котором были 14-го февраля. А уже утром 20-го числа увидели двух бойцов в маскировочных халатах. Ими оказались разведчики из 80-й дивизии.

(Воспоминания участника Мерекюльского десанта А.А.Любимова составлены на основании рассказа, записанного им в ленинградском госпитале и обнаруженного среди материалов военно-морского архива в Гатчине, и рассказов его матери и жены. Дальнейшая его судьба складывалась следующим образом. После событий февраля 1944 года Любимов находился в одном из госпиталей города Ленинграда. Здесь был награжден 2-мя орденами Красной Звезды. Там же в апреле 1944 года он познакомился с Евгенией Васильевной, на которой женился в августе того же года. В том же месяце, уже после выписки из госпиталя, в письме своей жене он сообщил, что их направляют на остров Эзель. 22 сентября 1944 года семья Любимова получила на него похоронку. В ноябре-декабре 1944 к жене Любимова приезжал его друг Александр Школьный, который сообщил, что он погиб прямо на его глазах, подорвавшись на катере).

Из личного архива Ильи Вершинина


Рекомендуем

Мы дрались на истребителях

ДВА БЕСТСЕЛЛЕРА ОДНИМ ТОМОМ. Уникальная возможность увидеть Великую Отечественную из кабины истребителя. Откровенные интервью «сталинских соколов» – и тех, кто принял боевое крещение в первые дни войны (их выжили единицы), и тех, кто пришел на смену павшим. Вся правда о грандиозных воздушных сражениях на советско-германском фронте, бесценные подробности боевой работы и фронтового быта наших асов, сломавших хребет Люфтваффе.

Я дрался в Сталинграде. Откровения выживших

К 75-летию начала контрнаступления под Сталинградом!  
Дань памяти тех, кто выполнил Сталинский приказ "Ни шагу назад!", выстояв под сокрушительными вражескими ударами, кто сдержал клятву "За Волгой для нас земли нет!" и совершил невозможное, сломав хребет "непобедимому вермахту", кто выжил "в окопах Сталинграда", чтобы рассказать о решающем сражении Великой Отечественной. Их живые голоса, их "окопную правду" Вы услышите в этой кн...

Я дрался в штрафбате. «Искупить кровью!»

Идя в атаку, они не кричали ни «Ура!», ни «За Родину! За Сталина!». Они выполняли приказ любой ценой, не считаясь с потерями. А те, кто выжил, молчали о своем военном прошлом почти полвека… В этой книге собраны воспоминания ветеранов, воевавших в штрафбатах и штрафных ротах Красной Армии. Это – «окопная правда» фронтовиков, попавших под сталинский приказ № 227 «Ни шагу назад!», – как командиров штрафных частей, так и смертников из «переменного состава», «искупивших вину кровью»

Воспоминания: Пехотинцы

Показать Ещё

Комментарии

comments powered by Disqus