Золотых Владимир Иванович

Опубликовано 16 ноября 2013 года

7505 0

Я родился 28 мая 1925 года в селе Воронок Крупецкого района Курской области. Мать работала в поле, отец, являясь красным командиром Гражданской войны, считался самым грамотным на селе, принимал активное участие в организации колхоза, в котором стал работать секретарем. Со мной воспитывались сестра и брат Юрий, 1917 года рождения. Я же с шести лет воду носил в поле для женщин и помогал по хозяйству. Хорошо помню, как надевал белую рубашку, и ходил к маме, которая работала поваром в бригаде. Называли меня мужики и бабы «Золотой». Вскоре мой брат женился на девушке, маленького роста, но очень боевой. У них родился сын Витя, с которым я часто возился.

После того, что окончил два класса в Воронке, я перешел в Крупецкую сельскую школу, где в мае 1941-го успешно окончил восьмой класс. 22 июня началась Великая Отечественная война. Так как радио в селе не было, то мы до полудня ничего не знали, стоим с братом Юрием возле погреба и о чем-то разговариваем, как тут прибегает посыльный из колхоза и приносит ему повестку в армию. Общая мобилизация. Так как мы жили на границе с Украиной, то я проводил брата до самого вагона на украинской станции, откуда он отправился на войну.

Всех мужчин призывного возраста мобилизовали, я стал с утра до вечера работать на колхозном поле. Еще успевал и свой огород обрабатывать. Рано утром вставал, выгонял на выпас корову. В 1941 году мы попали под оккупацию. Выбрали старосту, который быстро наладил связь с партизанами. Наш дом стоял первым на окраине села, прямо около дороги на Глухов, поэтому по ночам к нам частенько наведывались партизаны, в которые пошли многие сельские комсомольцы. Я передавал им сведения о расположении противника и планах оккупантов, которые узнавал у старосты. Забегая вперед, скажу, что когда село освободили советские войска, то все жители единогласно избрали старосту председателем колхоза. К несчастью, нашлись люди, решившие очернить его имя, тогда староста с семьей уехал в Москву, где спокойно жил с двумя дочками и сыном.

В 1942-м немцы решили угнать молодежь в Германию. Я попался во время облавы в числе многих, согнали нас в школу. Уже машины подошли, чтобы везти нас на станцию, территорию вокруг оцепили полицаи, и тут меня спас отец. Он был небольшого роста, но отличался представительной внешностью, потому что все время носил аккуратную бороду. Я против нее постоянно протестовал, потому что в то время мало кто имел бороду. Он пришел к школе, полицаи его пихали и убирали всячески, и тут спас случай: рядом с главным немцем сидела женщина-переводчица. Начальник заметил моего отца и спросил у нее, что мужик с бородой хочет. Переводчица объяснила, что мой отец к сыну рвется. Тогда немец распорядился его пропустить. Как он там говорил, не знаю, но когда я уже в машине сидел, пришли и стали зачитывать некоторые фамилии, назвали и мою, после чего приказали идти «на хаузе». Я схватился, сумку и еще что-то поднял, выбежал в школу, забежал в какой-то угол, не знаю, что дальше делать. К счастью, ко мне подошел какой-то мужчина и объяснил, как выйти из школы. Я побежал через дорогу, там широкая река проходила, а немцы-то, стоявшие в охране у машин, заметили меня, и дали по мне несколько выстрелов дали. Так что быстренько скрылся под мостом и передохнул немножко. Потом думаю, как же мне теперь домой добраться. Пошел дальше, к вечеру через поля пробрался к дому. Стою у себя на крылечке около дверей, а мать с ведром выходит во двор корову доить, и тут видит меня. Я на нее смотрю, она что-то пытается сказать, и тут говорю: «Мама!» Тогда мамочка ко мне подбежала и схватила в объятья, а братов сынишка Витя, еще маленький, выглянул из двери, и закричал во весь голос: «Дядя! Дядя!» Вот так отец меня спас.

Освободили нас вскоре после Курской битвы. Призвали меня в Красную Армию 23 октября 1943 года. Всего из нашего села вызвали в райцентр человек 15. Мы все вместе и пошли в военкомат. Пришли в гражданской одежде, и нам сразу же выдали форму и автоматы ППШ. Как-то ребята впереди меня оказались в одном отделении, а я замешкался что-то, и был определен в отделение с украинцами. Мы с ними быстро сдружились. После краткого обучения стал рядовым бойцом 1-го стрелкового батальона, а вот номер полка и дивизии за давностью лет уже позабыл. Привели нас на передовую, расположились в лесу, где приказали копать окопы. Только занялись этим делом, как подошел ординарец командира полка. И все мое отделение забрал в штаб полка, потому что взвод охраны состоял из одних среднеазиатов: узбеков и таджиков, которые очень плохо говорили по-русски и не понимали самые простые команды. С того времени мы постоянно находились при командире полка.

Начали наступать по Украине. Комполка всегда находился в передовых боевых порядках. И как-то мы нарвались прямо на вражеский танк. Он выдвинулся вперед, наша пехота откатилась, а наша группа стоит у какого-то ограждения. Командир спрашивает, чтобы с ним будем делать. Стрелять из автоматов по нему бессмысленно, решили подползти и бросить гранату с какой-то стороны. Танк подходил все ближе и ближе, комполка приказал всем прятаться, и тут откуда-то со стороны ударила пушка по этому танку. Враг тут же удрал.

Полк понес большие потери в боях, и всех тыловиков направили в учебную роту для пополнения передовых частей. Наш взвод охраны в полном составе включили в состав учебной роты. Остановились где-то, подошли какие-то офицеры, спрашивают: «Кто желает пойти в разведку?» Не особо нашлись добровольцы, ведь разведка есть разведка. Стояли-стояли, и что-то мне в голову стукнуло, что у меня уже какой-никакой, но опыт есть. Дело в том, что во время оккупации рядом с селом размещался вражеский аэродром, немцы привыкли к тому, что я крутился где-то рядом, при этом по поручению партизан запоминал, когда и сколько самолетов идет на взлет или посадку. Так что решил выйти из строя. За мной потянулись бойцы моего отделения. К нам присоединился еще один боец, который часто крутился рядом с нашими окопами. Вот так мы попали в разведывательный взвод стрелкового полка.

Первое время поручили наблюдение за передним краем противника. Старые разведчики относились ко мне хорошо, постоянно помогали советом. А потом началось наступление к Днестру, и мы как разведчики постоянно находились в авангарде. Как-то наткнулись к вечеру на огромную скирду, в которой спрятались немцы. Стали думать, как добраться до скирды, это же не так просто. Помогло то, что мы были одеты в белые маскхалаты с капюшонами, поэтому враги нас не обнаружили. Пришлось мне как назначенному, добровольцев в разведке не вызывали, ползти к скирде. Хорошо получилось, подобрался с обратной стороны. Дальше стал думать, что же делать, ведь если даже кинуть гранату или открыть огонь из автомата, момент внезапности будет потерян, а немцы со всех сторон станут ждать нападения. И тут понял, что у меня в кармане случайно оказались спички, хотя я не курящий, в жизни папиросу во рту не держал. Этими спичками скирду зажег, немцы ринулись как раз в ту сторону, где их наши ждали. Всех взяли в плен, около 20 человек. Доставили их в штаб полка и двинулись дальше.

Через несколько дней мы снова вышли в качестве передового отряда полка. Подошли к какой-то лощине, командир взвода меня рукой придержал, чтобы возле него остался, а остальные стали спускаться вниз и сразу же напоролись на противопехотные мины. Почти все кто ногу потерял, кто руку. Никто не погиб, но была большая авария. Мой товарищ ноги потерял по колени. Говорю ему: «Вот видишь, ты меня спас». А тот отвечает, мол, значит, ты еще нужен на войне.

А дальше произошел запомнившийся на всю жизнь эпизод. Мы подошли к Днестру, и решили отдохнуть в каком-то селе. Вслед за разведвзводом зашел штаб полка, разместились по хатам. Мы с товарищем поймали поросенка, мой друг умел правильно резать свиней. Зашли в сарай, он ножом примеряется, а я поросенка за ноги держу. Помкомвзвода с ребятами в стоящем рядом доме готовится к обеду. Вдруг на дороге появились отступающие немцы. Они между домами пробирались, а я специально дверь сарая держал открытой на всякий случай. Заметил их, и своему товарищу говорю: «Немцы!» А командир полка не подумал, что это могут быть отступающие враги, выбежал на крыльцо и громко спрашивает: «Пленных ведете?» Тут же пошла пальба и стрельба. Немцы рассыпались и побежали вразнобой в сторону леса, кто-то ринулся за ними, а я выскочил из сарая, и решил оббежать дом вокруг, чтобы зайти врагу с тыла. Побежал за дом, там растет дерево и под ним лежит здоровенный немец, увешанный оружием. Увидел меня, и тянется к пистолету на бедре, так как автомат в стороне лежит. Я этот эпизод долго рассказываю, а на самом деле какие-то доли секунды прошли, мне повезли: среагировал первым, направил на него автомат и как закричу: «Хенде хох!» Конечно, и матом его накрыл. Немец бросил пистолет в сторону, поднялся во весь рост и поднял вверх руки. Тут же подбежал, забрал у него теплые перчатки, а в кармане нашел красивые часы. Тем временем стрельба закончилась. Один из наших подбежал и сразу же в карманы полез к пленному. Он у нас особенно славился любовью к дармовщинке, излишне настырный. Смеюсь ему в лицо: «Что ты в карманах ищешь, не часы ли? Ты что думаешь, я дурак, что ли?» Ну, на этом бой закончился, привели мы пленных в штаб дивизии и сдали. Меня представили к какой-то награде, как сказали, к медали «За отвагу».

Буквально через пару дней через Днестр переправился батальон нашего полка и тут же попал к немцам в «мешок». Не могли самостоятельно оттуда выбраться, и наш взвод послали прорвать окружение. 14 апреля 1944 года переплыли реку на лодках, и деблокировали окруженных. К утру стали отходить к реке, тихо не получилось, ведь повсюду крик и шум, полно раненых. Только я выхожу к берегу, за мной идет знакомый командир стрелковой роты, и как глянул, а передо мной немцы в кустах сидят! Только повернулся, хотел сказать: «Немцы!» но успел произнести только «Не…», как раздались выстрелы. Мне в правую руку попала разрывная пуля, которая разворотила пальцы и вывернула их к внешней стороне ладони. Хорошо хоть, что пуля прошла по касательной. Зато я спас командира роты и идущих следом ребят. Они ликвидировали врага, после чего ко мне подбегает лично ротный, делает перевязку, и приказывает своему солдату: «Коваленко, проведи разведчика в тыл, только не бросай». Пошли к понтонному мосту, которые за ночь успели навести саперы. Уже подходили к нему, рядом расположилось поле, я увидел кучу навоза и окопчик неподалеку. Только хотел сказать провожающему, что мы в нем отдохнем, как в эту минуту немецкий снайпер выстрелил. Пуля вошла мне в правую скулу и вышла из левой щеки. Челюсть полностью разворотило. Кое-как добрались до моста, встречают медики с красным крестом на головном уборе, меня вместе с ранеными переправляют через реку, а Коваленко возвратился в бой на передовую. На мосту стоял страшный крик и шум, не протиснуться. К счастью, дежурный офицер нашел повозку, в которой еще оставалось свободное место, и пристроил меня на нее. На том берегу каждого раненого встречали представители дивизионных медсанбатов, и определяли нас дальше в тыл. Мне уже в который раз не повезло – повозка у берега накренилась, я выпал из нее и очутился в воде. Напрягая последние остатки сил, выполз на берег, и здесь меня обнаружили товарищи. Хаты на берегу стояли пустые, положили меня без сознания в кровать. Очнулся ночью, а выйти во двор не могу, потому что столько раненых навезли, что не выйти. Рано утром отвезли на грузовике в госпиталь, а оттуда в связи с тяжелым состоянием самолетом переправили в Киев.

В киевском госпитале мои пальцы хотели ампутировать, но я не дался, и, по сути дела, сам их вправил и спас. Молодая и красивая медсестра раны обрабатывала, а у меня из глаза побежала слеза. Рука привязана к телу, челюсть разворочена, кому я такой нужен. А медсестра поняла, в чем дело, и успокаивает: «Все будет хорошо, и с рукой, и с челюстью, даже лучше станет – у вас будут ямочки на щеках, девочки любят такое». Так оно и получилось – ямочки на щеках после операции действительно появились. Из госпиталя вернулся по ранению домой, долечивал свою руку. Лежал в своей районной больнице, врачи нашу семью знали, очень хорошо относились. Пальцы трогать не стали, они постепенно зажили. За месяцы, проведенные на койке, страшно устал от лекарственных запахов. Тут прибыл какой-то врач с передовой, заменил пожилого дедушку-врача, и решил меня быстренько выписать. Вышел из больницы, демобилизовался по ранению. В селе мужчин нет, только еще один раненый, как и я, сидит старшим в конторе. 9 мая 1945-го мы все с большой радостью отметили Победу.

К тому времени мне стало лучше, стал думать, что дальше делать. Я всегда стремился к учебе, и наткнулся на столбе на объявление, в котором было написано, что ветеринарная школа в Рыльске принимает учеников. Пришел туда, начал учиться. Довольный, все хорошо. В 1947-м после окончания ветеринарной школы, женился на девушке Маше, с которой дружил с раннего детства. Уже через год вместе с молодой женой переехал в город Саки, где любимая женщина подарила мне двух сыновей. Успешно работал, построил собственный дом.

- Какое было отношение к партии, Сталину?

- Я лично относился с самой хорошей стороны. Иосифа Виссарионовича Сталина воспринимал близким человеком.

- Как поступали с пленными немцами?

- Сразу же отводили в тыл. Относились к ним как к врагам, иначе никак нельзя. Кое-кто и поколачивал, но если ты сказал «Хендэ хох!» то они тут же руки поднимали. Однажды, когда мы вели взятых в плен «языков» в штаб дивизии, то остановились на ночь в доме лесника, как так мы вырвались далеко вперед. Посадили меня с немцем за один стол, вместе с ним и пили, и закусывали. Надо сказать, что у разведчиков всегда свои трофеи имелись, особенно коньяк и шнапс не переводились. В наступлении часто захватывали вражеские автомашины, и даже целые обозы.

- Чем вы были вооружены в разведке?

- Автоматом ППШ. Тяжеловатый он, но хороший.

- Как в войсках относились к Георгию Константиновичу Жукову, Константину Константиновичу Рокоссовскому?

- Это наши вожди. Они воевали за свой народ и свою страну.

- Как вас встречало освобожденное население?

- Нормально, очень гостеприимно, украинцы вообще хлебосольный народ.

- Женщины у вас в полку служили?

- Не припомню такого.

- С замполитом часто встречались?

- Да, нормальный мужик, он мне даже больше нравился, чем командир полка.

- Как вы были одеты в разведке?

- В обычную полевую форму, только зимой выдали белые маскхалаты с капюшонами, которые состояли из сшитых друг с другом куртки и брюк.

- Какое оружие брали с собой в разведку?

- Обязательно ножи, это обычное явление, а также автоматы и как можно больше гранат.

- В разведывательном взводе были большие потери?

- Я бы не сказал, командир у нас был неплохой. Всегда берег людей.

Интервью и лит.обработка:Ю.Трифонов


Читайте также

Выходили с товарищем из поиска и нарвались на минное поле. Ему ногу оборвало, я его перевязал, и несколько часов тащил на себе. У меня было не меньше шансов подорваться на том поле, но как видите, уцелел… А потом вдруг наткнулись на немцев. Но они отмечали какой-то праздник, были пьяны и ничего кругом не замечали. Там стояла...
Читать дальше

Мы решили все же выползать и в это время начался перекрестный огонь из пулеметов. Не дотянув 1 метра до своей траншеи, Федю прошило пулеметной очередью. Он погиб. Федя был первым моим наставником, поэтому он хорошо запомнился.

Читать дальше

Зашли к немцам в тыл, расположились в лесу, рядом с дорогой ведущей к немецкому госпиталю. И так мы с этой дороги восемь человек в лес затащили. Один из них был офицер в звании капитана. Он достал трубку и закурил. Дым нас мог демаскировать. Говорю ему-«Быстро трубку затуши!». А он мне в ответ целую тираду выдал, мол не имеете права,...
Читать дальше

Потому что там на участке нашей дивизии был просто дикий эпизод. Немцам удалось таки прорваться, и их танковые эсэсовские дивизии совершили кровавый рейд по нашим тылам. В деревеньке Вереб к ним в плен попали тридцать девять наших солдат. А на следующий день наша дивизия эту деревню освободила, и тогда мы увидели, что немцы...
Читать дальше

В день моего рождения. Нам приказали взять «языка» любой ценой. Немцы засели на лесистых холмах, приготовили укрепленные оборонительные рубежи. Чтобы обеспечить наш успех, слева от нас пустили разведку боем, сделали отвлекающий маневр. Человек 150, молодых ребят, из недавнего пополнения 1926 года рождения, на рассвете пошли в...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты