Шевалдин Иван Ильич

Опубликовано 14 июля 2012 года

17130 0

Я, Шевалдин Иван Ильич, родился в Воронежской области, Семилукском районе, село Подклетное в 1925 году. Родители - крестьяне. Отец мой - кузнец, ковал лошадей, бороны чинил. Мама - домохозяйка. У них родилось семеро детей, один ребенок не выжил.

В 1933 году переехали в другое село, тоже в Воронежской области, только другой район. Пережили голод. Что на Украине, «голодомор» был, что у нас в России, люди умирали.

– Как приняли родители советскую власть?

По разговорам родителей, я бы сказал, что уважали. В тот период времени земли крестьянам не хватало. После революции 17-го года ситуация изменилась и отец был доволен.

– А коллективизация?

Коллективизация началась уже в 28-м году. Папа работал на заводе в Семилукском районе, потом перешел в колхоз ковать лошадей, плуги, сохи. Потом из колхоза ушел, поступил слесарем на Воронежский авиационный завод. Там работал до 41-го года. Заранее, в 41-м, до прихода немцев, авиационный завод эвакуировали в Куйбышев. Туда отправили всех рабочих. А отец и еще несколько его деревенских товарищей с заводом не поехали, решили, что если и они уйдут, то немец все тут оккупирует. И их забрали в армию. Первые месяца два он в Воронеже был, мы с мамой к нему ходили в воинскую часть. Потом его отправили на фронт, и больше мы не виделись. Он погиб. Я писал запросы, но где он погиб - дело смутное, концов так и не нашел. (Донесения послевоенного периода ОБД «Мемориал»: Шевалдин Илья Михайлович, 1901 года рождения Дата и место призыва 25.11.1941 Ново-Усманский РВК, Воронежская обл., Ново-Усманский р-н. Воинское звание - красноармеец кузнец. 10.04.1942 пропал без вести. Жена Елена Антоновна проживает с. Подклетное Никольского с/c.)

– Как и где вы обучались?

У меня образование было 7 классов. Потом я трактористом работал. Когда немец подходил к Воронежу, нас с тракторами потащили в тыл, там как раз урожай был, и в это время наше село эвакуировали. Мы урожай собрали… В феврале 43-го я приехал домой. Дома у нас больше не было, многих домов не было. У нас поблизости леса не было, и их поломали на блиндажи. В общем, пришел домой, а на следующий день, мне повестка в военкомат.

– А как вы узнали о том, что идет война?

Воронеж бомбили, самолеты летали.

– А о предвоенных конфликтах что-нибудь знали? Финская война, Испания?

Я знал, что там война, нас этому учили.

–  Как вам до войны представляли фашистов?

Ну, смутно как-то, в карикатурах их представляли как чертей. Уже потом, когда до нас докатилось все это, стало ясно, что нехорошая эта нация. Тут уж мы стали разбирать, что такое фашизм.

– А ощущение, что война будет, у вас было в предвоенный 40-й год?

Нет, там, где я жил, радио не было, плохо информировали. Когда немцы захватили Польшу, Чехословакию, Францию, тогда разговор пошел, что Советский Союз в опасности.

Про войну знали по прошлым войнам, не думали, что будет такая «техническая» война, война нового оружия.

– Ваш отец работал на воронежском авиационном заводе. Он рассказывал дома что-то про новую технику?

Нет, ничего не рассказывал. Во-первых, в тот период времени это все секретно было. Я, после армии, после войны, в 50-м году, работал токарем, на этом же Воронежском заводе делал в цеху шасси. И я знал, что в другой цех, к примеру, меня не пустят - там стояли вахтеры, вход только по своим пропускам. Что где делается, мы не знали. Я служил в армии 7 лет. Был призван в 43-м, а демобилизовался в 50-м году.

– Вас призвали в 43-м году весной?

Да, в марте месяце, в пехоту. Сперва в учебку. Месяца три. Чему учили? С винтовкой обращаться, чучела делали, штыковым боем с утра до вечера занимались…

–  По воспоминаниям многих главное в подготовке - это строевая.

Ну, а какая дисциплина без строевой подготовки? Это было...

– Я имею ввиду: «сапог подтянуть, оттягивай носок»…

Нет, в учебке этого не было. Что еще? Стреляли, по мишеням стреляли. И по-пластунски ползать, и перебежками бегать, и траншеи копать... А в 44-м году - это я вперед забегу, мы участвовали в Корсунь-Шевченковской операции. В конце января погода была солнечная, тепло, ручьи текут. Мы немцев 300 тысяч окружили, и стягивали кольцо. А им самолеты сбрасывали питание, снаряжение - все. Прошло сколько-то времени, и как мороз стуканул, землю сковал! А нам надо окопаться! Земля на полметра промерзла. Шли по-зимнему одетые, в валенках, штаны ватные. Приказали ходы сообщения продолбить, что б я к тебе, а ты ко мне не только снаружи, а и по траншее мог попасть. Все это мы делали. И вот сидим, валенки мерзлые. Мы сидели в окопах часа по 4-5. Берешь клок соломы, идешь в окоп, сверху прикрываешься, чтобы тебя метелью не замело, и сидишь на корточках. Между ног - автомат. Приходишь со смены - там банька. Поднимаешься - товарищ садится на твое место, а ты идешь отогреваться.

– Из учебки с каким званием вышли?

Я вышел оттуда сержантом - это как командир отделения. Тогда в отделении было 10 человек, во взводе было 4 отделения - 40 человек.

– Куда вас направили из учебки?

На фронт, во 2–ю гвардейскую воздушно-десантную Проскуровскую дивизию, под Киев.

Часть только числилась воздушно-десантной, а парашютно-десантной подготовкой мы вообще не занимались. Вначале мы думали, что будут нас учить, как с парашютами обращаться, а потом десантировать, но ничего этого не было. Нас по земле перебрасывали «дырки затыкать»…

– Как вы впервые попали на передовую?

Оооо… Я когда увидел человека убитого, а я такой был брезгливый, меня рвало. Бывало, мама наварит щи - муха попадет, я есть не могу. Я долго мучился, все время в голове этот убитый. Страх был. Пули «вжжжух» мимо меня, я голову пригибаю, а мне объясняют:

- Что головой вертеть? Она уже другого убила. Если б тебя, ты бы и не узнал!

– Вы помните свой первый бой?

Нас командование послало - вышли мы на одну сопку, и нам показывает командир взвода:

- Вон на ту сопку идти и занять там оборону.

По карте показал - там речка течет. Когда мы к ней подошли, глянули - а тут оказалось - мадьяры. Мы нашли проход, прошли на самую верхушку, в тыл зашли втихаря. Командир нас по 2 человека посадил, круговую оборону заняли. Ночь просидели, а к утру мадьяры стали прочесывать местность. Идут на нас, а нам куда деваться? Мы с этой горы кто куда побежали - в кусты. Без стрельбы практически обошлось, но двух человек потеряли. Там через речку мост был. Сзади моста будка стояла с их пулеметом. Я-то через речку перебрался, а ребята решили через мост перебежать. Возвращаемся, командир докладывает:

- Не могли удержать.

- Идите и берите снова!

Я взял ручной пулемет, дисков 5 и человека еще - кубанец, высокий парень. Мы их опять обошли с фланга, и еще 2 роты на эту сопку шли. Открылась стрельба. Я лежу, ко мне подбегает командир:

- Чего лежишь? На ту сторону речки марш!

Там бой завязался. Пулемет хватаю. А речка горная, быстрая, и я по камням перебираюсь, споткнулся, хлобысть в воду! Выскочил, а тут мадьяры. И я открыл пулеметный огонь, сколько хватило патронов. Вот за этот бой - высота была нужная - я получил орден Красной Звезды. Бой был страшный, мадьяры трижды наступали… Газеты писали «Бейте врага, как пулеметчик Шевалдин!».

– Многие ветераны вспоминают, что в первом бою надо было себя как-то переломить, чтобы стрелять по людям.

Нет, жалости никакой не было. Это ж снайпер делает прицельный выстрел, чтобы убить. А когда атака, ты автомат берешь и стреляешь очередью - может попадешь, может зацепишь. И меня ранило вот так по моей глупости. На сопку выскочили, я упал, и чувствую, что лег на ровное место. А пули свистят. Думаю, дай-ка я спрячусь. Приподнялся, чтобы за бугорок перебраться, и метров с трех в меня из автомата. Я упал, стал звать санитара. Санитар пришел…

– А санитары мужчины были или женщины?

Женщины. Бой притихнет, они подползут, оттащат. У меня сквозное боковое ранение поясничной области. Меня вниз спустили, там была палатка большая. В октябре дело было, уже холодно. А там печки топили, привезли меня туда и чаем горячим напоили. Так хорошо! Чай попил с булочкой, меня разморило, я так уснул… Два дня пролежал. А потом в госпиталь повезли. Помню, водитель жаловался, что уже не может вести машину - 2-3 суток за рулем. 8 человек погрузил, среди нас был там комбат, а остальные сержанты, рядовые… Офицер еще был раненый, он сидел в кабине. И поехали

Был в госпитале два месяца, выписывают из госпиталя и посылают на призывной пункт. Туда приходили представители частей - мы звали их «покупатели», кому какие специалисты нужны были. Сначала знаете, как было - нужны артиллеристы, приходят «покупатели» и спрашивают:

- Артиллеристы есть?

Мы остались, человек семь, никто нас не «покупает». Наконец спросили:

- А вы кто по гражданской специальности?

Я говорю:

- Тракторист.

- Вы-то нам и подходите!

И меня направили в Котловское самоходно-артиллерийское училище.

 

– А сколько вы воевали до ранения?

Летом 43-го начал, а в 44-м, октябре месяце меня ранило.

– Получается, чуть больше года…

Да. Привезли в Киев, в училище, оформили. Там обучали два года. День Победы я встретил в Киеве, в училище. А в 46-м году началась в армии «реконструкция». Во время войны все командиры танков и самоходных орудий были офицеры. После войны большинство из них демобилизовали. И в это время все заведения, которые готовили военных, начали сокращать. Мне в училище оставалось месяца 3 или 4, мне должны были присвоить звание лейтенанта. Стали опрашивать кто хочет продолжать учебу на лейтенанта.

Я отказался. Надоела эта стрельба, и хотел ехать домой к маме, она была плоховата. А мужик-то я один, надо помогать. Присваивают нам звание старшин, и начинают рассылать по специальностям. Так в 46-м я попадаю в Брестскую крепость. Оттуда меня в другой район потом направили, тоже в Белоруссии. Там я и заканчивал службу до 50-го года.

– Бытует такое мнение, что советский солдат - это такой «расходный материал», неграмотный, неспособный к самостоятельным боевым действиям. Вы 43-й и 44-й год застали. Ваше впечатление?

Ну, как сказать… Меня призвали в воздушно-десантную дивизию, ничему особо не учили. По моему впечатлению, все были неопытные. Мы знали войну только по рассказам стариков - Ворошилова, Буденного. Говорят, не хватало винтовок на фронте. У меня был автомат Симонова, АВС, но в одном бою он меня подвел. Раз стрельнул, а потом песок попал, и не стреляет. Я его выкинул к чертовой бабушке. А потом взял ППШ, 72 патрона на автомат. Правда, он тяжеловат был. Друга убили - бери его автомат.

– А немецким оружием пользовались на фронте?

Немецкий пулемет ручной был, как наш, принцип один и тот же. Мы отличали их по звуку. Больше никаким немецким оружием не пользовались.

– Вам немецкая авиация мешала?

Близко под бомбежки не попадал.

Страшным оружием для нас были «Фердинанды». Как зайдет с фланга к окопам, как начнет «пилить», все сидят в земле, боялись. Хороший танк был у нас ИС-2 «Иосиф Сталин». Мне самому довелось видеть, как у «тигра» лобовую броню прошило и из зада вышло. А так у нас оружие боевое - пушки 45мм для взводов, 76мм. Потом 76мм передали, перевели на 85мм. На самоходном, на котором я учился, там 76мм, в маске пушка поворачивается. Командовал, сидел вверху - а крыши и не было. Вот так сидишь, механику скомандовал, он остановился, навелся, и стреляли.

– С оружием, поставляемым по Ленд-лизу, приходилось иметь дело?

Нет.

– А с обмундированием, продовольствием?

Нет, все наше было. А кормежки хорошей не было. Вот, например, в Карпатах, привозили всегда поздно вечером. В термосах - каша перловая, еще крупы какие-то. Водочки привозили. Как говорится, пей - не жалей. В роте оставалось по 15-20 человек, и мы наедались. Остальное припасали на завтра - послезавтра. Вдруг не доставят…

– Какое отношение было у наших бойцов ко второму фронту? Сперва к тому, что не открывали, а потом к тому, что открыли?

Конечно, когда открыли, все были довольны. Враг будет отвлекать свои силы и ту на сторону. Когда объявили о втором фронте, мы все понимали - если перед нами стояло 50 тысяч, а сейчас будет 30 тысяч - нам легче будет. Но обещали открыть второй фронт три года. Этим были недовольны, любой скажет. После победы Германию разделили на 4 зоны, союзникам досталась вся промышленность. Потом работала на них! Не на нас. Этим мы были недовольны.

– Вы за границу не вышли?

Нет, меня как раз ранило, попал в госпиталь, а после госпиталя - в училище.

– У вас в частях «особисты» были?

Были, но чем конкретно занимались, не знаю. Может разговорчики подслушивали. Наказывали. А замполиты в основном вели политическую работу, чтобы в армии никаких склок, оскорблений не было. Это ж хорошо. Кто-то как-то раз еврея жидом обозвал, замполит услышал, и говорит:

- Да ты что, это ж национализм, враждебные настроения - за это строго спросят!

После войны уже в части в Брестской крепости ЧП произошло - кража. К нам приехал из Германии сержант один, привез чемодан кожи - тут продать, проспекулировать. В кухне у нас каптерка была, он этот чемодан туда поставил. А наши ребята с подразделения были на кухне, и этот чемодан сперли. Ночью вышли через проходную - в Брестской крепости несколько выходов. И этот чемодан сами продали. У них были знакомые гражданские. Когда чемодана хватились, вот тут особисты и начали. И началось… У каптерки был старшина, и подходил срок его демобилизации. А в тот период времени участникам войны 900 рублей за год вознаграждение давали. И его лишили, ему было обидно.

И еще один был у нас - участник заговора, когда чемодан воровали. Пришел на призывной пункт, взял и рассказал все, кто чемодан своровал. Нерусская фамилия - Ким. А я писарем сижу. У меня был почерк хороший, в штаб перевели писарем, а оклад тот же… Их под руки и опрашивать. Короче, признались. Четыре человека в тот раз дежурили на кухне. С ними еще офицер был связан. Годов по 8 дали. А этот офицер - старший лейтенант, он на мотоцикл сел и удрал. Но года через полтора сообщили, что его нашли. Сталинский был приказ на тот период времени «расхищение государственного и военного имущества», от 10 до 25 лет!

А у нас был склад с боеприпасами. Так часовые сперли пачку или две патронов от автоматов – «белок стрелять». Их тоже разоблачили, и стали судить. А я был в это время заседателем в суде. Я был в звании старшины, второй был сержант, и капитан - судья. Прокурор настаивал на 25-ти, мол, они их, может быть, продавали. Начальнику караула Касаткину 13 дали, а Молчанову - 12. Потом после смерти Сталина была амнистия, но на них не распространялась. Вот такой эпизод.

– Против вас снайперы работали?

Нет. Но у нас самих был снайпер. Точнее, считался снайпером, я бы тоже мог им быть. Кроме винтовки ничего специального у него не было.

– С какими наградами войну закончили?

Орден Красной Звезды, Отечественной войны 1 степени.

– А Отечественной за что дали?

Стояли в обороне - это происходило в Карпатах. Сидим, что-то там стреляет. А у нас командир полка вызывает нашего командира, говорит, в разведку туда сходи. Непонятно, откуда стреляют. Человек пять послали. Поляна большая, и лес. Мы видим - сидят в окопах, в касках с цветами, травой замаскировались. И их пулемета строчат. Вернулись, доложили, а тут вокруг такая стрельба началась! Командира полка ранило, я его на руки взял, перетащил через реку.

За спасение командира и наградили. А еще есть юбилейные медали.

– Герои были в полку?

У нас не было, подразделение было небольшое.

– Потери большие нес полк?

Это смотря какой бой, и длительность боя. Бывает, просто стычки - группа на группу. Сейчас еще один эпизод расскажу. Нам дали командиром роты неопытного, не фронтовика. Он мне за храбрость, за отвагу вроде составил документы к награждению орденом Славы. Так вот, завязался у нас очередной бой, и мы разделились: одни в одну сторону отступили, мы - в другую. Бой закончился, сутки еще там сидели. Командир начал нас ругать за то, отступили. Говорит:

- Я хотел вам за храбрость награду. (Матом) вот вам, а не награда!

– У вас конфликты на национальной почве были?

Не было, ребята сплоченные были. Вот то, что было - хорошо помню, когда стояли в Карпатах. Мы наступили, противник нас остановил, и мы встали в оборону на месяц-два. И тут были слухи. Мадьяры рупоры построили, и каждое утро перечисляли командиров. Диктовали, мол, переходите на нашу сторону, и своих подчиненных берите с собой. Обещали корову, лошадь, хозяйство свое. Двух человек я знал, они всегда были недовольны питанием, по-хохлятски толковали:

- Сейчас бы сальцэ, яйцэ.

Вот они выбрали момент и туда перешли. Такая проблема была. Когда освобождали Западную Украину, и призывали местных,  они не хотели воевать.

Не просто не хотели, Степан Бандера, которому Ющенко дал «героя Украины», бил в спины нам!

Я, в Белоруссии когда служил, то бывали случаи, когда в военных стреляли. Я попадал туда уже после войны, в 47-м году, нас отправляли следить за порядком в обменных пунктах. Тогда деньги 1:10 меняли, а в 48 уже облигации меняли. А на Западной Украине до сих пор неприятные вещи.

У меня экипаж был многонациональный - я русский, командир - бурят, механик - украинец, заряжающий - белорус. Гвардейский, многонациональный боевой экипаж. И меня, как передовика послали на окружное соревнование. Я занял там первое место! На доску почета. Когда наградили, газеты вышли, и эту вырезку маме послали. Благодарили за сына.

Интервью: О. Корытов
Лит.обработка:И. Жидов
Набор текста:
Б. Ярцев


Читайте также

По рокадным железным дорогам часто передвигались. Наверное, знаешь, что такое рокада. Приходилось вдоль линии фронта путешествовать. Вот тут надо было репу чесать. Приспособлений-то нет. Скажут, что вот такому-то полку требуется помочь, и сразу готовишь какие-то приспособления, ищешь бревна. Вообще, на каждой машине все время...
Читать дальше

На этой стороне реки, наша дивизия стояла. От нее осталось 27 человек. По данным разведки на той стороне занимала оборону немецкая дивизия. 25 активных бойцов. И все. Такие тяжелые бои шли. В нашем полку осталось в строю 10 самоходок. Кого-то подбили, кто-то вышел из строя по техническим причинам. Все измотаны постоянным...
Читать дальше

Вся-то беда была в том, что хотя я и учился хорошо, а ростом был мал и не доставал до панорамы. По сути дела я и мишени-то хорошо не видел; отстрелялся и послал все три снаряда в молоко. Командир машины бывалый танкист, из госпиталя, был прежде на Т - 70 в боях. Когда я отстрелялся, то, честно сказать, он чуть не заплакал и сказал:...
Читать дальше

После окончательного разгрома Корcунь-Шевченковской окруженной группировки, мой экипаж расформировали, его заменили молодыми, чуть старше меня, ребятами. И снова пришлось "притираться": механик-водитель - горячий грузин, наводчик - украинец, заряжающий - тоже украинец. "Сколачивание" экипажа начали с пения...
Читать дальше

В общем, вылез по пояс из самоходки, наблюдаю. Вижу – на поле большое  количество немецких танков, которые развернулись в нашу сторону. Я  опустился в самоходку и приказал открыть огонь. Первым стоял «тигр» и я  открыл огонь по нему, а потом по другим танкам. Немцы открыли ответный  огонь, но не попадают. Я...
Читать дальше

Командир корпуса тогда сказал ему на это: «Вот там, где эти самоходки  стоят, там, значит, рокадная дорога проходит центральная. Вот по ней  надо отвести полк.» И вот здесь была допущена, можно сказать, ошибка  серьезная. Дело в том, что когда начали самоходки выходить с этого  района, немец несколько танков...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты