Гайнанов Насибулла Шарафуллович

Опубликовано 14 ноября 2017 года

2818 0

Родился в 1906 году в селе Аитово Бижбулякского района Башкирской АССР (тогда еще не существовавшей), умер в 1961. До призыва работал в колхозе, был его председателем. Призван Бижбулякским РВК 23.07.1941 года. На фронте с февраля 1942 года. Всю войну прослужил связистом в 8-й гвардейской стрелковой дивизии (Панфиловской). Награжден медалью "За отвагу" 22.04.1944 (приказ 41/н) и орденом Славы III степени 12.10.1944 (приказ 117/н). Вернулся домой в ноябре 1945 года.

Шоссе

На фронте умереть можно в любую минуту. Сперва всего боишься и ждешь её, точнее опасаешься, но потом привыкаешь, и как будто так и должно быть. Но время от времени костлявая напоминает о себе, о том, кто здесь хозяйка, и мы склоняем головы, мы понимаем, что наша жизнь очень хрупка и оборваться может в любое мгновение, и то, что мы до сих пор еще живы – на то воля случая. Или Бога.

Лежишь в глубоком снегу с товарищем, куришь, разговариваешь, он сперва отвечает, а потом молчит, и ты вдруг понимаешь, что его уже нет, шальная пуля сквозь снег поразила его в сердце, он даже не вскрикнул, даже не дернулся! А ты, оказывается, несколько минут разговаривал с покойником. И мог легко оказаться на его месте.

В апреле 1945-го в Восточной Пруссии мне приказали проложить связь в лесу, мы шли с напарником вдвоём, у каждого двухпудовая катушка телефонного провода. Напарник – молодой парнишка, на меня смотрел как на бога, всё за мной повторял, даже шёл след в след. Или мин боялся?

Путь нам преградило шоссе. Чтобы вы меня поняли, я должен вам пояснить. Это немецкое шоссе. Прямое как стрела. Ни одного поворота, ни одного пригорка. Где-то далеко засел немецкий пулемётчик и постреливает, предупреждает, мол, не суйтесь лучше, а то плохо будет. У немцев даже в конце войны с боеприпасами особых проблем не было, они их никогда не берегли, не то, что наши. В это время правда у нас тоже снабжение наладилось, и кормить стали боле-мене, и патронами-снарядами снабжать, но по привычке наши пулемётчики никогда пулями не сорили, берегли и боекомплект, и стволы. А этот нет, этот так не привык. Ему спокойнее стрелять. Даст короткую, ждёт полминуты или минуту, потом снова. Пули летят впритык к асфальту, некоторые задевают, рикошетят с визгом вверх, оставляя на дороге рваные полосы.

Смотрел я на них, смотрел, ждал, будет он поднимать их вверх или нет. Не поднимает. Так ему больше нравится. Чтоб визжали и рикошетили. Так страшнее. Ну, думаю, была - не была, помолился про себя, схватил катушку, рывком поднял на плечо и – бегом через дорогу. Потом пару дырок в шинели нашёл, но ноги целые. Повезло. А напарник нет что бы подождать, осмотреться, узнать что немец делать будет, а потом уже решать, сделал так, как привык: повторил мой трюк один в один. Ему бы ползком, а он в полный рост. Немец увидел, что кто-то дорогу перебежал и поднял струю на метр-полтора, и мой напарник как раз в это время побежал, ну и срезал он его. Так на дороге и остался. Я ничем не мог ему помочь, даже если он и ранен был. А ты говоришь, связистом безопасно быть. Гибнут все!

Чудесное спасение

В тот день всё было как всегда. Пасмурно, дождь иногда начинает моросить, солдаты съёжились, головы в воротники шинелей затянули, после завтрака сидят на дне окопа, курят, вшей гоняют.

Дивизия месяц в обороне, в ротах по 20-30 солдат, пополнения нет и никто нас не меняет, в тыл выводить на переформирование не спешит, словно забыли про нас. Я сижу в землянке командира роты рядом с телефоном, связи нет, на ремонт линии должны выходить полковые связисты, вот я и жду когда они ее восстановят и мне позвонят проверить. Ротный сперва со мной сидел, потом пошёл по взводам с проверкой. То ли посты проверял, то ли еще что. Мне перед уходом сказал, мол, сиди тут, никуда не уходи, как связь появится - мне доложишь!

Мало у нас осталось солдат, это меня в заблуждение и ввело. Если бы была хотя бы половина состава, я бы впросак не попал. Солдат всегда слышно. Один идёт по траншее котелком звенит, второй говорит что-то, третий лопатой стрелковую ячейку правит, землю скребёт, жизнь не прекращается ни на минуту. Да и немца обычно слышно. Особенно ночью, они ракеты пускают каждые несколько минут и из пулемёта постреливают трассирующими. Если так – то всё в порядке, немец на месте и уходить никуда не собирается, ни вперёд, ни назад, можно спокойно заниматься своими делами. А вот если он затих – жди неприятностей. Или отошёл или наоборот к нам пополз.

Итак, мало солдат – мало шума. После еды к тому же солдаты обычно затихают, если никто их не тревожит, кто не на посту, те спят. Я тоже немного задремал. В землянке тихо, ветер играет плащ-палаткой на входе, она шуршит, как будто что-то рассказывает на своём языке, то ли жить учит, то ли на неё жалуется. Очнулся – тихо кругом. Подозрительно тихо. Ну то есть как будто никого нет, я тут один остался. Ну, нет, думаю, не может быть такого. Не могли меня одного оставить, просто спят все, и часовые утомились глядя в одну точку, молчат. Поднял трубку, ручку покрутил – нет связи. Выйти что ли оглядеться? И вдруг слышу шаги. Ну, слава Богу! Показалось. Все на местах. Но что-то внутри кольнуло меня, заставило встать на ноги, взять в руки автомат и встать сбоку от входа в блиндаж. Шаги всё ближе: шарк, шарк, шарк, и вот материя отодвигается и в проходе появляется немецкая каска! Длинный фриц попался, я тоже немаленький, а этот еще выше, ему пришлось сильно нагнуться, чтоб залезть в нашу берлогу, к тому же со света он в ней ничего не видел.

Ударил я его прикладом по этой самой каске, он упал, я выскочил наружу и бежать в тыл к своим! Бегу, а спиной уже выстрелов жду. Сейчас они меня увидят и начнут палить. Хорошо, если пулемёта у них под боком не окажется. А если нет, то конец мне. Тут ровное поле метров 150, потом подлесок еще метров 100 и только потом лес. Давно я так быстро не бегал! Как в детстве от разъяренного быка! Дыхание спёрло, в лёгких свистит, аж больно, в глазах скачет! Но пронесло, немцы только-только занимали наши позиции, не успели еще толком их освоить, мало их пока еще было, не все подошли, да и не ожидали они такого. Несколько выстрелов из карабинов, когда я уже в подлеске был, наполовину им скрытый.

Через полчаса ли час догоняю своих на дороге. Ротный увидел меня и удивился: «Гайнанов, ты жив что ли? А мы уж думали тебя немцы пристрелили или в плен взяли!» Забыл он меня в своей землянке. Пришёл внезапно приказ со связным из полка срочно сменить позиции, отойти в тыл, вот в суете про меня все и забыли. И то, что я спасся – чудо. Ангелы уберегли. Вовремя подтолкнули в бок, мол, бережёного Бог бережёт!

Диверсант

Третьего дня ранили меня в левую руку. Осколок кость не задел, но всё равно в роте мне оставаться было нельзя, ребята перевязали меня, ротный отправил сперва в санроту, а оттуда меня направили в медсанбат. Саней свободных с повозочными не было, да к тому же я ведь ходячий, что мне каких-нибудь 5 км? Дорогу я знаю, в тылу часто бывал по делам, я же связист, так что закинул вещмешок за плечи и вперёд. А дело к ночи было, зимой рано темнеет, пока по дороге шёл ещё ничего, а потом как в лес свернул, так уже тропинку едва видно, к тому же намело за день, поэтому шёл я не торопясь, приглядываясь.

Вдруг, слышу, сучок треснул! Я остановился, спрятался за сосну. Кого это нелёгкая несёт на ночь глядя? Разведка что ли на дело пошла? Гляжу: идёт. Один. В маскхалате. Подозрительно. Я подождал, когда он подойдёт поближе и кричу ему: «Стой, кто идёт! Стрелять буду!» А у самого даже ножа с собой перочинного нет. Но он-то ведь об этом не знает! Остановился он, посмотрел вокруг, да и молча повернул в обратную сторону. Диверсант! Не иначе! Свой бы крикнул, мол не стреляйте, мол свои идут. А этот развернулся и тикать. Ну, думаю, что делать? Поймать его, гада, или пусть идёт? У него же наверняка автомат на шее висит или хотя бы пистолет за пазухой. Если за ним бежать, он заметит и начнёт отстреливаться, к моей ране еще пара дырок прибавится. Нет, думаю, его надо у просеки перехватить, он к ней идёт по глубокому снегу, хоть и напрямки, но медленно, а я вокруг бегом его быстрее буду.

Так и сделал, назад по тропинке, потом направо по другой, обогнул рощу, выскочил на просеку, по ней махом до того места, где он по моему предположению выйти должен. Зашёл в нее, чтоб на открытом месте не торчать, затаился, жду. Вот он, родимый, идёт, оглядывается. Все его страхи сзади остались, в тёмном лесу за спиной. А спереди просека, там уже почти светло, чего её бояться? Как он повернётся назад, я метров 5-7 перебегаю в его сторону, потом снова, дистанцию сокращаю. И вот он на меня почти идёт, тут уже хочешь - не хочешь а надо выскакивать из-за дерева и прыгать на него, а то он первый меня увидит и застрелит. Сбил я его с ног, прижал к земле, руку выкрутил, она пустая, без оружия, он лежит мордой в снег, пытается перевернуться, кричит: «Отпусти, сука! Руку сломаешь!» А я ему: «Ах ты шалава немецкая! Сам сломаю, сам и починю!» Я не мог его отпустить. У него 2 руки, у меня одна. Или полторы в лучшем случае. Он опомнится, скинет меня, или пристрелит, или так переборет, а потом сбежит. Крутил я ему руку, крутил, он орал как свинья на скотобойне, потом там что-то хрустнуло и он затих, сознание потерял. Я поднялся, думаю, а теперь-то что? Притащить я его к своим не смогу. Надо за подмогой идти. Дошёл до медсанбата, говорю, помогите диверсанта приволочь. Ребята взяли носилки, сходили мы на место, переложили его на них, принесли в санчасть. Стали с него маскхалат снимать – а форма-то наша, капитан. У меня сразу какое-то нехорошее предчувствие случилось, не обознался ли я? А вдруг это наш? Но, с другой стороны, если так, то чего же он от меня драпал-то? Врач посмотрел, говорит, у него болевой шок, сухожилие повреждено, ничего ты так мол постарался! Мог и убить на хрен! А у меня тоже рана от борьбы открылась, медсестра мне перевязку сделала, потом место на нарах указала.

А утром начальство нахлынуло, этого капитана потеряли, а тут из санбата докладывают, что мол какого-то капитана в лесу связист поймал и избил. Они видят – их это капитан. Он очухался, говорит, мол, я на него напал и избил то ли из личной неприязни, то ли ограбить хотел. Ничего такого я не кричал, ни о чём не предупреждал, подкараулил – и всё. Я, конечно, сопротивляюсь, кричу, мол, да вы не слушайте его! Сходите в лес, следы посмотрите, кто куда шёл и как, увидите, что он сперва вперёд, потом обратно повернул, когда я его окликнул, мои следы увидите, как я его вокруг оббежал и на выходе из леса подстерёг. Но кому же охота куда-то там идти и следы разбирать! Тем более что их с утра припорошило уже. Капитан – штабной офицер, на хорошем счету, почему они ему не должны верить, кто я такой?

Ну, понятное дело, меня сразу же под арест, какой уж тут санбат, сижу я и думаю: всё, отвоевался. Самое обидное – от своих смерть принять как изменник Родины. Как последняя гнида. Вот уж не думал! Вот позор-то! И главное – за что? Где же справедливость?

Два дня провёл в душевных муках, на третий вывели меня на улицу, гляжу: за углом снег расчищают. Готовятся. Сейчас рыть начнут. Или меня заставят. Как глупо всё!

Вдруг слышу окликает меня знакомый голос: «Гайнанов! А ты что тут делаешь? Почему с непокрытой головой и без ремня?» Это один подполковник, мы раньше когда-то вместе воевали, только он тогда капитаном был, а я у него в блиндаже сидел, по линии бегал. Я обрадовался встрече, вижу, человек вырос по службе, может, поможет. Конвоир вообще-то не допускает к арестованным посторонних, но знакомого моего постеснялся, подполковник всё-таки. Объяснил я ему что да как, он почесал затылок: «Ладно, стой здесь!»

Через полчаса меня в избу позвали, дали бумагу, мол пиши объяснительную, что да как. После отправили назад в санбат. Я ему, как же вам это удалось? Что вы им сказали? А он, мол, я им напомнил, что раненых без сопровождения в санчасть отправлять запрещено, как и ходить вблизи передовой по одному. Капитан тот тоже один был. И непонятно с какой стати попёрся ночью через лес, за каким таким делом, почему убежал, когда его окликнули? Не в самоволку ли к милашке в соседнюю деревню намылился? Допросите его, говорю, расследуйте это дело скрупулёзно, у вас тут офицеры по бабам бегают, а вы солдат невиновных расстреливаете за это! В-общем решили они это дело замять.

А снег тот для артистов расчищали, концерт после обеда был, песни под гармошку пели и танцевали. Вот такие дела…

Прислал Гайнанов Ильдар




Читайте также

Немцы если увидят рацию, то они сразу ее разобьют! А чтобы нашей машине близко к передовой не подходить, у нас был пятисотметровый кабель. Толстый такой, тяжелый. Мы тащили его туда, где располагался корректировщик и по нему он сообщал мне всю информацию. А я в это время сижу в машине и полученную от него информацию передаю нашей...
Читать дальше

Обучались мы в землянках – там был радиоклуб, и сидели электромеханики. Как только прошли первоначальное ознакомление, нас стали разбивать по группам. Меня зачислили в группу радистов. А я на правое ухо плохо слышал – в детстве нырял в реке и перемёрз. Когда призывали, то я правое ухо прижал и ничего, прошёл комиссию. Знаете, я...
Читать дальше

Нас буквально потрясло то, что мы увидели на дорогах нашего следования. Это было в начале войны, и в тот период в воздухе полностью господствовала вражеская авиация.

Читать дальше

И вот тот самый момент, когда команда уже выбирала буксирный конец на носу, снаряд попал в нос, пробил палубу и разорвался в трюме. Я в этот момент был на застекленной прогулочной палубе - декабрь, холодно уже - и все это видел как бы со второго этажа. От взрыва снаряда сдетонировали снаряды в трюме, и все, кто был в трюме, и на носу,...
Читать дальше

И вот началась бойня. С двенадцатого по восемнадцатое число. Самый тяжелый был четвертый день, когда немцы со Мги дивизию и танки перебросили. Правее нас переправился КП командира дивизии Борщева. Танки подошли, и дивизион Чернышева отбил их. Я не помню, но много танков набил. Наши, и командир полка, и все вооружились гранатами и...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты