3986
Гражданские

Безверхова Анна Ефимовна

Опишу вкратце свою жизнь. Родилась я 3 декабря 1924 года в небольшой семье, нас три сестры в деревне. Я у матери родилась на 48-й год. Помню детство своё – 1931 год. Год был голодным, ели все очистки с помоек, лебеду, крапиву, кислицу и много выпало горя на моё детство. Умирает отец, мы с матерью приехали в Читу. Дорогой нас обокрали и мы приехали голые к сестре Моте. Ей принесли горя, муж наотрез отказал в жилье моей матери, но меня взял, так как были дети у них. Матери нечего было делать, возраст пожилой, оставив меня, а сама уехала в деревню Доронинск – к старшей сестре. Обо мне видимо ничего не знала, но прошло некоторое время и маме передали что мне очень плохо. Зять пил, гонял топором, и мы бегали кто куда, босиком раздетые. Зимой и летом, безразлично. Сестра срывала на мне зло, била и забрасывала в угол под кровать: лежала или сидела вся в кровавых синяках. Никто меня не отбирал и не жалел, была худенькая, с синим оттенком. Но когда узнала мать, то она попросила зятя, у которого она жила, он приехал на лошадях, он был очень добрый. Когда мы с ним приехали домой к матери в ограду (в 1938 году), я сошла с саней и хотела броситься к матери, которая не могла сдвинуться с места. Между нами было расстояние метров десять, то я упала на колени и поползла к матери. Когда мы схватились с ней, я больше ничего не помнила. Очнулась в избе вся в слезах, опухшая, мать стояла на коленях около кровати, целовала мне руки и сильно плакала. Первое слово я ей сказала: «Мама, не отдавай меня никому, мне очень плохо без тебя». В избе были соседки, стояли и плакали, оплакивали нашу встречу матери и дочери. Эта родственная материнская ласка была не долго, в 1939 году посадили зятя, у нас всё распалось и меня были вынуждены отправить опять на мытарство моего детства. 

Прошли довоенных два года, такие же были для меня длинные. Но когда наступил 1941 год и началась война, зятя забрали на фронт. Осталась сестре, трое детей и я. Конечно я была лишняя и так же издевалась сестра – била до полусмерти: это на за провинку, а за всё. И устроила меня на лесозавод, мне было там очень плохо, кормили нечем, получала 600 граммов хлеба,  работа была непосильная. Добилась до получения паспорта и устроилась на мясокомбинат в убойный цех, там была сыта. Сестра, когда я пошла на работу, меня выгнала. Сказала: «Забери свои вещи, хватит дармоедов кормить!». У меня были вещи: сапоги резиновые 42 размера, комбинезон, телогрейка, шаль (с куля выкрашена), нож и мусат (править ножи). Вот с этим я перекочевала прямо в цех. Так плакала и начальник цеха сказал: «Не плач, кто-нибудь тебя из женщин тебя возьмёт». И взяла меня тётя Нюра Семёнова, я у ней спала на её постели. Была очень добрая, я ей всё помогала делать. У неё было два ребёнка-дошкольника. На работе меня очень все жалели, но я была безответна ко всем – с уважением вроде вошла в коллектив, стала стараться работать. Получала премии и благодарности, деньги расходовала на нужды – первую покупку сделала. Купила рубашку – косоворотник и три куля на юбку: шила сама и выкрасила. Юбка была хороша, в складочку. В 1943 году встретилась сестра и сообщила, что год назад умерла мама. Из деревни никто не сообщил, и вот, я осталась настоящей сиротой. Тогда я полностью уцепилась за мясокомбинат и работала до 1945 года. Стали болеть ноги и руки (ревматизм). К 1945 году не могла поднять выше локтей. Подружки были омские, девочки хорошие, они приходили ко мне, вытирали и расчёсывали. Я не ела, у неё в квартирке маленькой, но в своей. Когда кончилась война долгожданной Победой, мы остались калеками – три Омские девчонки с бруцеллёзом. Клава Рудских с туберкулёзом костей. А у нас с читинской Шурой Булгаковой – хронический ревматизм. И вот меня ревматизм уложил в постель…

Здесь не написано, но её дочь рассказывала что, Анна Ефимовна после работы выносила кровь в резиновых сапогах, чтобы подкормить соседских детей. Это и то, что она работала в холодном помещении подорвало её здоровье.

Анна Ефимовна и Дмитрий Кузьмич, сентябрь 1990 г.


Автор благодарит за предоставление воспоминаний дочь ветеранов Надежду Дмитриевну.

Интервью и лит. обработка: А. Казанцев

Рекомендуем

Штрафники

Идя в атаку, они не кричали ни "Ура!", ни "За Родину! За Сталина!" Они выполняли приказ любой ценой, не считаясь с потерями. А те, кто выжил, молчали о своем военном прошлом почти полвека…
В этой книге собраны воспоминания ветеранов, воевавших в штрафбатах и штрафных ротах Красной Армии. Это - "окопная правда" фронтовиков - как командиров штрафных частей, так и осужденных из "переменного состава", "искупивших вину кровью".

История Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. в одном томе

Впервые полная история войны в одном томе! Великая Отечественная до сих пор остается во многом "Неизвестной войной". Несмотря на большое количество книг об отдельных сражениях, самую кровопролитную войну в истории человечества не осмыслить фрагментарно - лишь охватив единым взглядом. Эта книга ведущих военных историков впервые предоставляет такую возможность. Это не просто летопись боевых действий, начиная с 22 июня 1941 года и заканчивая победным маем 45-го и капитуляцией Японии, а гр...

Штурмовики

"Самолеты Ил-2 нужны нашей Красной Армии как хлеб, как воздух" - эти слова И.В. Сталина, прозвучавшие в 1941 году, оставались актуальны до самого конца войны. Задачи, ставившиеся перед штурмовыми авиаполками, были настолько сложными, что согласно приказу Сталина в 1941 г. летчикам-штурмовикам звание Героя Советского Союза присваивалось за 10 боевых вылетов. Их еще надо было совершить, ведь потери "илов" были вдвое выше, чем у истребителей. Любая штурмовка проводилась под ожес...

Воспоминания: Гражданские

Показать Ещё

Комментарии

comments powered by Disqus