Стогова Любовь Ивановна

Опубликовано 23 июля 2006 года

14416 0

В первых числах января 1942 года, когда Москва еще была на осадном положении, военкомат направил добровольца Любу Стогову в медсанвзвод 145-й отдельной танковой бригады. До войны Люба без отрыва от основной учебы окончила курсы медицинских сестер Российского Общества Красного Креста.
Боевое крещение приняла Стогова в Подмосковье. А в мае 1942 года Любашу перевели в формируемый 11-й танковый корпус, в составе которого она и прошла тернистый боевой путь от Москвы до Берлина. Этот корпус в июле был, как говорится, брошен в бой под Воронежем, чтобы хоть на несколько дней задержать продвижение противника к Сталинграду.
После ряда успешных боевых действий, перед очередным наступлением корпус сосредоточился в селе Спасском. В избе на дальней окраине села Люба развернула медпункт танкового батальона 53-й танковой бригады корпуса. Только рассвело, как неожиданно в небе над селом зависли три десятка немецких бомбардировщиков. Образовав "карусель", они поочередно пикировали и сбрасывали бомбы на танки, орудия, машины, дома, людей.
Таких налетов в тот день было более десятка. Это был настоящий ад: гибли люди, все горело, бронированная техника превратилась в груду металла. В медпункт под непрерывным огнем ползли раненые и обожженные люди. Кого-то приносили товарищи, спешившие вернуться в бой, завязавшийся на подступах к селу.
Люба с санинструктором и санитарами быстро перевязывали раненых. Тех, кто был способен хоть как-то передвигаться, уводили из полуокруженного села. Тяжелораненых прятали в укрытие. Вскоре около восьмидесяти беспомощных бойцов отрешенно ожидали своей участи: медицинскому транспорту никак не удавалось пробиться в село...
С каждой минутой нарастала угроза полного окружения. Поступил приказ об отступлении. Все, кто мог, двинулись к переправе в деревне Перекоповка. Настроение отступающих, мягко говоря, было гнетущим. В полупаническом состоянии водители машин, подвозивших снаряды, отказывались забирать раненых. Выхватив пистолет, Люба все же остановила несколько машин. Их буквально "доверху" загрузили ранеными.
Выехали за околицу села и с ужасом увидели, что дорога на Перекоповку непроходима - вся трасса забита искореженными танками, машинами и трупами. А немцы без устали бомбили и обстреливали ее.
Свернув в сторону, машины с ранеными помчались по полю. Люба, ехавшая на подножке, увидела окровавленного солдата с поднятой перевязанной рукой. Остановились. Солдат просил забрать его умирающего друга, лежащего неподалеку с оторванными обеими ногами. Увы, примостить еще одного раненого на эту машину уже было невозможно. Остановившаяся машина привлекла внимание гитлеровского аса. Самолет со свастикой резко спикировал и ударил длинной пулеметной очередью. К счастью, мимо!
Что же делать? Надо было спасать раненых. А тот солдат не бросил друга и остался с ним в поле. Только-только Люба вскочила на подножку отъезжающей машины, как над ними снова пролетел самолет, и пули вздыбили пыль на том месте, где только что стояла машина.
Наконец добрались до переправы и проскочили через нее. Лишь только машина отъехала, переправу прямым попаданием авиабомбы разнесло в щепки. А когда начали выгружать раненых, оказалось, что четверо из них умерли в дороге...
В начале 1943 года корпус вел бои на Брянщине. Танки бригады должны были вытеснить гитлеровцев из села Апажа. На окраине села разгорелся затяжной танковый бой. Люба заметила у подбитого танка КВ лежащую на снегу фигуру советского танкиста. Добралась. Это был механик-водитель гигантского роста -богатырь-сибиряк. Распорола набухший от крови полушубок, а там - развороченная осколком грудная клетка. Перевязала, перевалила парня на плащ-палатку и поволокла по снегу к исходному рубежу. Передвигалась очень медленно: раненый был невероятно тяжелым. Вдруг с противоположной стороны оврага нерасторопный "дуэт" стали обстреливать из автоматов. С трудом удалось укрыться в небольшой лощине. Оставив раненого, Люба подползла к краю оврага и увидела в редких зарослях, по ту сторону, две движущиеся серые тени. Тщательно, насколько это было возможно, в состоянии чрезмерной нервной и физической перегрузки, прицелилась и выпустила по врагам две обоймы пуль из своего "парабеллума". Автоматная трескотня "захлебнулась", и Стогова продолжила свой тяжкий путь. Вскоре ее увидели однополчане и помогли дотащить раненого в медпункт.
Осенью 1943 года на Южном фронте медсанвзвод, где Люба была военфельдшером, срочно свернулся и последовал за наступающими частями. Стогову оставили в селе Новомайоровка дежурить возле двух умирающих солдат. Незадолго до этого в Сталине (ныне - Донецк) на трех воловьих упряжках отправили десятерых лежачих. Сопровождал их старик-хозяин волов. Однако госпиталь он не нашел и ночью вместе с ранеными вернулся обратно.
Все раненые после многочасовой тряски под жарким солнцем, без еды и питья, были в очень плохом состоянии. Откуда только у Любы силы взялись: на руках перенесла этих беспомощных людей в хату, уложила, умыла, перевязала, напоила. А вот накормить их было нечем.
У одного паренька были признаки газовой гангрены. В полубессознательном состоянии он все время называл Любашу мамой. И все раненые стали называть ее так...
Случайно выглянув на улицу. Люба обратила внимание, что в окнах многих хат засветились огоньки, а на улицах появились мужчины в гражданской одежде с автоматами и ружьями в руках. В село, видимо, пришли бендеровцы, лютовавшие окрест. Хозяйка хаты запричитала, что сейчас всех убьют.
Овладев собой, Люба решительно вышла на улицу. Тут же, как из-под земли, перед ней возникли двое автоматчиков. Поодаль стояли еще несколько вооруженных мужчин. Люба вежливо поздоровалась и поведала, какие мытарства претерпели раненые страдающие люди, многим из которых не суждено выжить. Рассказала, что совсем рядом - в полуразрушенной школе - уже лежат двое умерших солдат, что раненые уже 2 дня ничего не ели. В завершение своего рассказа-исповеди Люба напомнила отнюдь не дружелюбным собеседникам простые житейские истины: что добро всегда родит добро, что люди должны помогать друг другу в беде, относиться с состраданием к несчастьям ближних - не дай Бог самим попасть в такой переплет. Мужчины долго стояли, не проронив ни слова, а затем медленно разошлись по хатам. И вскоре в хату, где были раненые, стали приходить женщины с едой:
молоком, хлебом, картошкой, овощами.
Ближе к утру село опустело. За спасенными ранеными пришли машины и отвезли их в госпиталь. И кто знает, может быть, минувшей ночью Люба Стогова пережила свой самый главный бой...
В 1945 году незадолго до наступления на Берлин в один немецкий городок прбыл пополнение - вылечившиеся после ранений воины. Люба случайно проходила мимо строя. И вдруг навстречу ей выбежал немолодой солдат и с криком "Мама, мама!" бросился обнимать. Это был один из ее "сыновей" 1943 года.

В заключительные дни войны Люба Стогова - лейтенант медицинской службы, фельдшер третьего батальона 12-й мотострелковой бригады 11-го Краснознаменного Радомско-Берлинско-го орденов Суворова и Кутузова танкового корпуса. Вместе со своим медицинским командиром - военврачом батальона В.Г. Чистяковой преодолела Стогова последние, но очень сложные версты на пути к Победе.
Батальон располагался на Кюстринском плацдарме - на западном берегу реки Одер. В обстановке абсолютной секретности все готовились к решающему штурму. На каждом клочке земли - замаскированные блиндажи, траншеи, танки, орудия... Днем на плацдарме все казалось безлюдным. Ночью все оживало: через переправу ползли танки, орудия, машины, заполняя до отказа и без того насыщенный техникой и людьми плацдарм. Противник круглые сутки нещадно бомбил и обстреливал плацдарм из орудий, вел почти непрерывный автоматный, пулеметный и минометный обстрел. Но наши части, в соответствии с планом подготовки наступления, не отвечали ударом на удар. Немцев это приводило в явное замешательство.
Наконец получена долгожданная команда. Ночью 16 апреля 1945 года началась мощнейшая артиллерийская канонада. Краснозвездные бомбардировщики и штурмовики лавиной устремились на вражеские позиции. И вдруг стало светло, как в яркий солнечный день. Это зенитные прожектора направили в лица фашистов свои слепящие огни. Началось!..
Медики батальона - в боевом порядке вместе со всеми - были в самом центре начавшегося наступления на Берлин. На 80-километровом кровавом марше на Берлин военврач, фельдшер, санинструктор и санитары оказывали помощь раненым прямо на поле боя: разворачивать медпункт не было никакой возможности. Раненых сразу же отправляли в тыл любым попутным транспортом.
По Зееловским высотам, где только что закончилась смертельная танковая битва, продвигались гуськом. Отступить в сторону хоть на шаг невозможно - всюду мины. Участвовали в непривычных лесных боях, бросались в схватку с отступающими гитлеровцами, сражались с фолькштурмовцами, попадали под огонь автоматов, пулеметов и шестиствольных минометов.
Однажды Стогова с врачом Чистяковой пробирались по лесу и попали под обстрел из пулемета. Люба и врач с тяжелыми санитарными сумками стремглав помчались через большую поляну. Два бойца, бежавшие с ними, оказались менее прыткими и были тяжело ранены.
Отчаянный комбат Афанасий Ромаков, очень самостоятельный в принимаемых решениях, сокращая путь, лесными тропами повел батальон к месту сосредоточения бригады. По горящему лесу безостановочно била немецкая артиллерия. Помощь раненым оказывали под разрывами снарядов. Вдруг бойцы услышали позади грохот приближающегося танка. Залегли, пригляделись. Танк -советский! Оказалось, Ромаков с людьми умудрились опередить армейскую разведку. Танкисты, как говорится, перекрестились:
чуть было не "шарахнули" по своим прямой наводкой, думая, что это немцы...
22 апреля батальон с боями вышел на юго-восточную окраину Берлина и начал штурм последнего оплота гитлеровцев. Полем боя стали дома на Кохштрассе в центральной части города. Здесь каждое здание было превращено в мощный опорный пункт. Ожесточенные рукопашные схватки велись в помещениях и на лестничных клетках. Бывало и так: на одном этаже - наши, на другом - фашисты, на чердаке - снова наши. Освободив один дом, бойцы перебирались в следующий, и бой разгорался с новой силой...
Прячась между развалинами, медики настойчиво пробирались в подвалы домов, где сосредотачивались раненые бойцы. Им немедленно оказывалась первая медицинская помощь. В этих же подвалах в темноте, вдоль стен, ютились со своим скарбом насмерть перепуганные немецкие женщины с детьми, старики. Среди них тоже попадались раненые. Наши врачи, фельдшеры, санинструкторы и санитары проявляли высочайшую гуманность и оказывали помощь этим, вконец затравленным погибельной ситуацией, людям!
В один из дней приключилась беда. Группа раненых оказалась блокированной в подвале. Никто из медсанвзвода не мог пробраться в этот злосчастный подвал - простреливался буквально каждый сантиметр. Даже выглянуть из окон было невозможно. А в подвале раненые, нуждающиеся в экстренной хирургической помощи. Положение становилось катастрофичным, нервное напряжение военных медиков "зашкаливало"...
Внезапно шум боя смолк, наступила тишина. Все буквально оцепенели. Кто-то из смельчаков выглянул на улицу: все спокойно, не стреляют. В окнах замелькали куски белой материи. Берлин капитулировал! Бойцы постепенно выбирались из своих бастионов на улицу. А медики бросились в подвал - спасать раненых. Их вскоре благополучно отправили в медпункт.
Построившись возле полуразрушенного дома, бойцы батальона двинулись по Кохштрассе через площадь Люфтгартен мимо мрачного замка Кайзершлюсс к зданию рейхстага. Сразу же бросилось в глаза развевающееся над его куполом красное знамя. Вспомнили, что красные флаги выдавались всем штурмовым группам на случай, если они первыми прорвутся к рейхстагу. Такой флаг, обмотанный вокруг туловища под гимнастеркой, был и у одного разведчика батальона. Гордо развернули полотнище и сразу почувствовали прилив сил.
Все были измучены многодневными боями. Проходя мимо рейхстага, никто и не думал оставлять памятный автограф на его стенах. Миновали Бранденбургские ворота и расположились на отдых. Многие солдаты буквально рухнули на асфальт и крепко уснули от усталости. Пришлось их силой поднимать: на площадь прибывали танки, прорвавшиеся по улице Унтерденлинден.
Площадь постепенно становилась все более многолюдной. Из берлинского метро, затопленного по приказу фашистского командования, наши солдаты выносили и выводили полуживых немцев: детей, женщин, стариков. С чувством глубокой горечи все смотрели и на нескончаемую ленту проходивших мимо сдавшихся гитлеровцев. Вскоре на площади появилась кормилица-кухня, с которой бойцы не общались с самого начала штурма Берлина. Наконец-то все поели.
Батальон погрузили на машины и вывезли из города в лес возле местечка Шнайдемюлле. Там бойцы в течение нескольких дней отдыхали, приводили себя в порядок. За время боев в городе никому ни разу не удалось ни умыться, ни почиститься. Воды не хватало даже для питья. Из боя все вышли грязными, в рваном и обгоревшем обмундировании.
Здесь, на отдыхе, радисты приняли официальное сообщение об окончании войны. Что тут началось! Одни захлебывались от восторга, другие от радости смеялись, но были и такие, кто, закрыв лицо руками, горько плакал, переживая нестерпимою боль четырехлетних страдании и утрат.
На следующий день разнесся слух, что в Берлине в ближайшее время состоится праздничный парад. И, якобы, существует обязательное требование - быть в белых перчатках. Представить себе белые перчатки в сочетании с заштопанным-залатанным обмундированием далеко не первой свежести, с потертыми погонами, было очень трудно. Но слух о параде становился все настойчивей...
И тут вновь проявила себя Люба Стогова. Она предложила каждому самостоятельно сшить себе перчатки. Раздобыли белый материал. На двойном куске материи обводили карандашом контуры пальцев, а потом сшивали. На следующий день при построении у всех были на руках белые самодельные перчатки.


"Слава обретенная в боях" М. 2001 ISBN 5-93238-049-7




Читайте также

Многие раненые и больные сыпным тифом нуждались в неотложной медицинской помощи. Мы спешили. Поздно вечером начались поступления. Я была старшей сестрой приёмно-сортировочного отделения. Хирургическая помощь сочеталась с основательной санитарной обработкой, все раненые были завшивлены, армады насекомых обрушились и на...
Читать дальше

Был лозунг: «Всё для фронта и всё для войны», но – видите, у нас какое правительство? В войне все участвовали. Не будь в тылу женщин и стариков – победы бы нам не видать. И не будь на фронте нас – это ведь мы… наверное, миллионы девушек было! Победы бы без нас тоже не видать. Зачем же нас призвали? Конечно, такие силы были потеряны...
Читать дальше

Командир приказал всем залечь на снег и подпустить их на близкое расстояние. А когда немцы подошли, автоматчики не оставили никого из них в живых. А что делать? Иначе наша разведка была бы обнаружена, пришлось бы вступать в неизбежный открытый бой - провал верный...

Читать дальше

За участие в этом бою меня наградили орденом Славы III степени. За время боев на разных участках фронта я вынесла и спасла жизнь 257 бойцам.

Читать дальше

Мы смотрели друг на друга. Я опомнилась, сказала:. "Ком нахауз!" (пошли домой). Немцы ответили: "Ком наха-уз, Гитлер капут, капут." Я поднялась на бруствер, встала в рост, взяла платок белый в руки. Смотрю - они вылезают из окопа за мной

Читать дальше

Глубокие рваные раны от осколков бомб и снарядов приводили в ужас: на телах людей буквально не было живого места. И не меньшее душевное страдание мне - военной медсестре - доставляло то, что практически невозможно было уберечь раненых от повторного ранения под постоянными бомбежками и артобстрелами....
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты