14326
Медики

Тетюнникова Надежда Петровна

В 1941 году после тяжелых боев под Витебском и Оршей в город Ишим прибыла на переформирование 229-я стрелковая дивизия. Горвоенкомат призвал нас, девушек, в эвакотранспортный взвод санитарного батальона. Сразу же было организовано обучение передвижению по-пластунски, выносу раненого с поля боя, оказанию первой медицинской помощи. Подразделение отправили в Горьковскую область (поселок Козино), затем в Рязанскую область (город Скопин). Там мы наконец-то получили вооружение, автотранспорт и продолжили обучение.
В июле 1942 года дивизию отправили на фронт - на защиту Сталинграда, на Цимлянское направление. До Сталинграда добрались по Волге на теплоходе "Герцен". Далее - 200-километровый пеший марш под немецкой бомбежкой. Бомбили и переправу через Дон.
Части дивизии поступали на линию фронта неодновременно, застревали в пути. Из-за этого приходилось вести с противником неравные бои. Наш медсанбат обосновался на берегу реки Чир. Завязались кровопролитные сражения в излучине между Доном и Волгой. Передовые отряды 229-й стрелковой дивизии выдвинулись на рубеж Суровикино. Условия ведения боя были очень трудными: голая степь, изрытая балками, была удобна для механизированных частей противника и совсем невыгодна для наших войск. Но велико было желание бойцов и командиров драться до последнего дыхания и ни за что не пропустить врага. Даже раненые бойцы не покидали поля брани...
Нам, санитарам эвакотранспортного взвода, приходилось ежечасно выезжать на машинах за ранеными, чтобы доставлять их в медсанбат. Поток раненых был не просто велик - огромен. Раненых размещали посреди степи и укрывали их, где только было возможно: в оврагах, в воронках, под бугорками земли... Нередко раненые уже в эвакогоспитале получали повторное ранение, а иных и убивало насмерть.
Лето 1942 года. Неимоверная жара. Ожесточенные бои нарастают с новой силой. 229-я стрелковая дивизия приняла на себя главный удар: фашистские войска рвались южнее Суровикино к Калачу. Несмотря на тяжелые бои, наши воины в течение 18 дней не пропустили немцев через рубеж реки Чир. В начале августа дивизия оказалась в полном окружении, и командующий 62-й армией генерал В.И. Чуйков приказал отойти на новый рубеж.
В ночь с 9 на 10 августа начался отход дивизии (а точнее тех, кто к этому времени еще оставался в живых) на Пятиизбанский Хутор. Пять бесконечно долгих дней и ночей - без отдыха, без еды и питья - велась смертельная схватка: нужно было прорвать вражеское кольцо, выйти из окружения и соединиться со своими. В этой схватке погиб командир дивизии полковник Ф.Ф. Сажин. Переправа через Дон была взорвана врагом. Мелкими группами бойцы пробирались к Дону, растекались во ржи, по пшеничным полям и балкам, чтобы пробиться к своим. Выйти из окружения удалось далеко не всем. Многие навсегда остались там, на поле боя, многим довелось испытать горечь плена. В числе захваченных в плен оказалась и я.
Пленных отправили в станицу Нижнечирскую в специальный лагерь. И здесь девушки-медсестры не забывали своих обязанностей. Мы ухаживали за ранеными бойцами, промывали раны и перевязывали. Бинтов не было - рвали собственное белье. Искренне радовались любому материалу, который приносили местные жители на перевязку раненых. Питание было не просто плохое - отвратительное. Пленных гнали на поля собирать оставшуюся свеклу, помидоры, картофель.
В сентябре началась перевозка военнопленных в Германию - в концлагеря. В ноябре наш эшелон прибыл в Хемницы. Жили за колючей проволокой в бараках с охраной. Потом 50 человек, среди которых была и я, отправили в лагерь военнопленных "Гройтч". Находились день и ночь под строгой охраной фашистов. На работу и с работы водили под конвоем. За отказ работать нас - десятерых девушек - отправили в другой концлагерь. Усиленного режима. Условия жизни и работы здесь были неимоверно тяжелыми: голод, холод, недоедание, побои, болезни. За малейшее нарушение конвоиры жестоко избивали нас.
В этом лагере я пробыла до конца войны. Слез не было, только озлобление. Не забывали о Родине ни на минуту, мстили врагу, как только могли. Выводили из строя станки, допускали брак.
Три года - 1942, 1943, 1944 - невыносимого плена... Наступил 1945 год. Нас освободили американские войска и передали в Бран-денбург. Всех военнопленных стали собирать в особые лагеря, где мы прошли проверку особых отделов НКГБ. После проверки отправили на Родину. В конце ноября 1945 года я вернулась в Ишим.

Рекомендуем

Мы дрались на истребителях

ДВА БЕСТСЕЛЛЕРА ОДНИМ ТОМОМ. Уникальная возможность увидеть Великую Отечественную из кабины истребителя. Откровенные интервью "сталинских соколов" - и тех, кто принял боевое крещение в первые дни войны (их выжили единицы), и тех, кто пришел на смену павшим. Вся правда о грандиозных воздушных сражениях на советско-германском фронте, бесценные подробности боевой работы и фронтового быта наших асов, сломавших хребет Люфтваффе.
Сколько килограммов терял летчик в каждом боевом...

Мы дрались против "Тигров". "Главное - выбить у них танки"!"

"Ствол длинный, жизнь короткая", "Двойной оклад - тройная смерть", "Прощай, Родина!" - всё это фронтовые прозвища артиллеристов орудий калибра 45, 57 и 76 мм, на которых возлагалась смертельно опасная задача: жечь немецкие танки. Каждый бой, каждый подбитый панцер стоили большой крови, а победа в поединке с гитлеровскими танковыми асами требовала колоссальной выдержки, отваги и мастерства. И до самого конца войны Панцерваффе, в том числе и грозные "Тигры",...

Я дрался на Ил-2

Книга Артема Драбкина «Я дрался на Ил-2» разошлась огромными тиражами. Вся правда об одной из самых опасных воинских профессий. Не секрет, что в годы Великой Отечественной наиболее тяжелые потери несла именно штурмовая авиация – тогда как, согласно статистике, истребитель вступал в воздушный бой лишь в одном вылете из четырех (а то и реже), у летчиков-штурмовиков каждое задание приводило к прямому огневому контакту с противником. В этой книге о боевой работе рассказано в мельчайших подро...

Воспоминания: Медики

Показать Ещё

Комментарии

comments powered by Disqus