Внезапное нападение фашистов на нашу Родину вызвало бурю негодования и огромное желание каждого быть полезным в ее защите от коварного врага. Поэтому я и мои подруги по Люблинскому литейно-механическому заводу в июле 1941 года добровольно вступили в ряды народного ополчения. Позднее из батальонов народного ополчения был сформирован 786-й стрелковый полк 155-й стрелковой дивизии.
В начале 1942 года нас погрузили в товарные вагоны и отправили на Калининский фронт. Доехав до озера Селигер, мы маршем отправились в направлении на Нелидово. Большак находился под неусыпным наблюдением немецкой авиации, днем и ночью бомбившей эту дорогу. Ночью подошли к деревне Железницы, расположенной вблизи переднего края, и заняли оборону.
Деревня была разбита. Развернуть пункт медицинской помощи оказалось невозможным: немецкие самолеты на низком бреющем полете простреливали все пространство. Поэтому перевязочный пункт пришлось оборудовать на некотором удалении - в лесу.
В первом же наступлении наши батальоны были сильно потрепаны. Раненых оказалось очень много, причем с различной тяжестью повреждений. Ой, как было страшно: открытые раны с прилипшей к ним окровавленной одеждой; кровь, безостановочно сочившаяся из ран; стоны одних и потеря сознания от боли других...
Делаю перевязку солдату, раненному в плечо. Вдруг со страшной силой и грохотом неподалеку от палатки разрывается снаряд. Его осколком вторично ранит моего солдата. У меня затряслись руки и ноги, а некоторые девочки-санитарки упали в обморок.
Раненых надо отправить в госпиталь. Машин нет. Кто ранен легко - идет в медсанбат самостоятельно или с сопровождающим. Тяжело раненных днем и ночью переносим на носилках. А до госпиталя - несколько километров по "долине смерти", так как дорога эта постоянно обстреливается и бомбится немцами.
Зима лютая, морозная. Спим в шалаше, покрытом еловым лапником. Костер разводить нельзя - отличная мишень для врага. Причесаться, умыться - исключено. От потертостей жутко болят ноги. От холода немеют руки. Единственный обогрев - во время обработки раненых: в палатке круглосуточно топится небольшая железная печурка.
Красная Армия продвигается вперед очень медленно. Каждая пядь освобожденной земли обильно полита кровью наших солдат. Потери - страшные! В освобождаемых населенных пунктах все разбито и сожжено. Почти все уцелевшие жители тяжело больны. Свирепствует тиф.
После боев на Орловско-Курской дуге - участие в освобождении Украины. В Ахтырке Сумской области фашисты согнали в один двор весь скот, предназначенный для последующей отправки в Германию. Стремительное наступление наших войск помешало сделать это. И тогда немцы подожгли двор с запертой скотиной и ближайшие дома. Страшный рев, визг и крики гибнущих людей и животных словами не передать... Хорошо, что вовремя пришли на помощь наступающие красноармейцы. После этого боя мы отобрали несколько дойных коров и угнали их в лес. Там надоили молока и напоили раненых и солдат.
Немцы постоянно бомбят и обстреливают из всех видов оружия. Спасались в воронках, еще горячих от взрывов бомб и артиллерийских снарядов. Обжигали коленки и руки, обдирали их до крови, но беспрестанно перевязывали и накладывали шины раненым. Одновременно, не таясь, плакали - и от боли, и от страха, и от злобы, и от чувства собственной беспомощности...
Осень. На моторных лодках переправились на правый берег Днепра. Мокрые ноги, мокрая одежда. Укрывали раненых в обрывистых высоких берегах реки: делали первичные перевязки, кому-то меняли промокшие от крови бинты, ослабляли жгуты, поили водой. Стоны, тяжелое дыхание... Обстрелы не прекращаются ни на час. Всю ночь над переправами висят вражеские осветительные ракеты.
Переход в Карпатах. Раненых с гор спускали на волокушах, сооруженных из больших ветвей и связанных обмотками, сверху клали шинель.
Жесточайшие зверства фашистов. На Украине - Белая церковь, Бердичев - за пару дней до прихода Красной армии гитлеровцы согнали жителей и расстреляли всех молодых мужчин. Заживо закопали людей в окопы... На виселицах - мальчик 9 лет и две женщины, а кругом множество трупов в самых различных позах. Как такое забыть?!
Развернули брезентовую палатку для оказания медицинской помощи. Я обрабатываю тяжело раненного солдата. С ревом рядом с палаткой разорвалась мина. Моего подопечного и еще шестерых солдат разорвало на куски... Меня этим взрывом закутало в брезент и засыпало землей. Когда наконец меня откопали, долго не могла понять, что же случилось: кровь хлестала из ушей и изо рта, в голове сплошной гул... Отправили в медсанбат. После лечения вернулась опять в полк.
Освобождение Чехословакии, Венгрии, Австрии. В Будапеште дрались за каждый дом, улицу, переулок. Очень большие потери. В нашу санитарную роту пришел местный мужчина и очень просил, чтобы мы помогли раненой женщине, которая лежит неподалеку в подвале. Командир направил меня. Спустилась в подвал: в полутьме множество людей, очень много детей. Обработала женщине рану, наложила стерильную повязку - она сразу перестала стонать. Стала пробираться к выходу. Вдруг один мадьяр кричит мне в лицо: "Русская сволочь, тебя нужно задушить здесь!" И очень сильно ударил меня в грудь...
В Польше наша санчасть расположилась на хуторе. Шквальный огонь противника и бомбежка вынудили наши стрелковые части отступить. Но тяжело раненных солдат эвакуировать не на чем. Командир оставляет меня с ними. Смотрю - 10 бойцов, практически в бессознательном состоянии. Хозяйка дома, полячка, помогла мне спрятать раненых в бункере, заставила меня переодеться в гражданскую одежду. Только спрятала свою военную форму - заходят два немца с автоматами: "Матка, партизаны есть?" Отвечаю: "Наин партизан..." Эти изверги подняли свои автоматы и расстреляли всю домашнюю утварь. Чудом меня не тронули. В течение полутора суток я постоянно лазила в бункер, подбинтовывала повязки, поправляла шины, поила водой и, как могла, подбадривала раненых. Счастье, что быстро вернулись наши.
Кто не был в том пекле, кто только в кино видел, как горит земля и исчезает в дыму небо над головой, - тот никогда не сможет даже приблизительно представить себе, что это такое: фронт на войне и передний край на фронте.
