Родился 8 февраля 1920 г. в д.Алексеевска Кингсеппского района Ленинградской области. До войны окончил ФЗО в Ленинграде. В РККА - с 1940 г. В годы войны находился в составе 66-го Отдельного механизированного военно-дорожного батальона (Ленинградский, Волховский и другие фронты), был тяжело ранен в 1943 г. Награжден медалями "За боевые заслуги", "За оборону Ленинграда", "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг". В запасе с 1947 г. Работал по специальности в Кингисеппском районе Ленинградской области. С 1964 г. - в г.Нарва Эстонской ССР. Работал в городском жилуправлении, на мебельной фабрике, в рыболовецком колхозе "Октообер". В последнее время состоял членом правления в городском Союзе ветеранов ВОВ. Скончался в 2009 г.
И.Вершинин. Владимир Иванович, коротко расскажите о том, где и в каких условиях прошли ваши предвоенные годы, затем о том, как началась ваша служба в армии.
В.Буряков. В Кингисеппском районе Ленинградской области есть такая деревня Алексеевка, в которой преимущественно проживают ингермандланды, или ижорцы, говоря по-нашему. Там я и родился 8 февраля 1920 года и провел ранние детские годы. После окончания сельской семилетней школы перебрался к родственникам в Ленинград и поступил там в одну из школ ФЗО. По окончании получил специальность слесаря-инструментальщика.
И.Вершинин. Поработать успели?
В.Буряков. В том-то и дело, что строл только планы относительно будущей работы на производстве. В марте 1940 года по комсомольскому набору меня призвали в ряды Красной Армии и отправили на войну с Финляндией. Но там мне повезло в буквальном смысле слова: как только мы прибыли туда, внезапно объявили о том, что подписано перемирие с армией Маннергейма. Таким образом, так ничего и не давшая война закончилась. Меня после этого определили в учебную часть, там я и служил до начала войны. Служба была в то время суровая и в частности, о себе могу прямо сказать: меня она закалила на многие годы.
И.Вершинин. Где и при каких обстоятельствах вас застало начало войны? Что в особенности запомнилось?
В.Буряков. 22 июня 1941 года застало меня непосредственно в Эстонии, в городе Рапла. Все дело в том, что незадолго до этого меня направили служить в 66-й Отдельный механизированный военно-дорожный батальон, который действовал впоследствии на Лужском направлении. А по состоянию на тот момент местом его дислокации была Эстония. То, что нам пришлось в эти дни пережить, - тяжело даже вспоминать. Неподалеку от нас находился аэродром. В первый же день против нас были брошены немецкие десантники. Пришлось принимать бой. А потом, как я уже говорил, нас перебросили на Лужское направление.
И.Вершинин. Расскажите поподробнее о том, что представляло из себя ваше подразделение? Каковым являлось его основное предназначение? К какой части вы относились? Расскажите вкратце о боевом пути батальона.
В.Буряков. Что можно по этому поводу сказать? Наш механизированный железнодорожный батальон звали не иначе, как "заводом на колесах", так как он имел собственные ремонтные мастерские. Все у нас было! Я там "дорос" до начальника моторного цеха. Повышение немалое для сержанта. Что касается части, то хотя в разное время мы и придавались различным войсковым соединениям Ленинградского, Волховского и других фронтов, действовали, как правило, самостоятельно, постепенно продвигаясь за линией фронта. Чем мы только не занимались! Строили мосты, восстанавливали дороги, продвигаясь вслед за Ленинградским, Волховским и другими фронтами. Приходилось, конечно, и непосредственно участвовать в боях. На то она и война, что состоит из неожиданностей. Теперь, что касаемо боевого пути. Где мы только не были! Помню, были даже под Орлом и Курском. Завершающие бои проходили у нас уже в Латвии. Помню, в ноябре 1944 года мы получили приказ: построить к 1-му мая 1945 года мост через реку Даугаву. Задание мы, конечно же, успешно выполнили (это с нашими-то возможностями). 29 апреля мощность моста уже испытывалась тяжелым танком.
И.Вершинин. Как обстояло дело с награждениями у вас на фронте?
В.Буряков. Так как мы находились во втором эшелоне, нас награждали редко. Тем не менее, они были. Я получил медали "За боевые заслуги" и "За оборону Ленинграда". Командир моего батальона, инженер-капитан Ной Исаевич Эпштейн, получил ордена Отечественной войны 2-й степени и Красной Звезды. О нем, моем друге, к которому я обращался не иначе как "Ной" (без всяких субординацийи козыряний), несколько слов хотелось бы сказать отдельно. Он родился в Риге в 1900 году, но уже малолетним ребенком поселился в Петрограде. Окончил гимназию, потом - два экономических института, всю жизнь работал в лесной промышленности, в том числе занимал должность главного инженера "Ленлеса". Как специалиста в 1940 году его взяли в армию. Интересно, что после войны наши судьбы вновь встретились. В шестидесятых годах его назначили директором мебельной фабрики в Нарве. Там некоторое время я и работал в его непосредственном подчинении снабженцем. Когда встретились, долго вспоминали старые времена. Он был очень хорошим и человеком, и начальником, и командиром...
И.Вершинин. А вообще, скажем так, насколько ценилась роль вашего подразделения на фронтах и соединениях, которым вы придавались? Или не ценилась?
В.Буряков. Нас еще как ценили! Командование прекрасно понимало: случись какая поломка или повреждение - без нас трудно обойтись. Отмечу даже такую подробность: я все время мечтал передовой, но меня, как специалиста, не отпускали туда. Рапорта, между прочим, я подавал регулярно. Не хотелось бы хвастаться, но меня ценили именно как специалиста, возлагали большие надежды и даже однажды чуть было не сделали офицером. Дело было так. Приехал как-то к инженер-капитану Эштейну начальник шоссейных дорог Северо-Западного фронта и обратился с небольшой просьбой: отремонтировать двигатель у его "Форда" (как оказалось, там был поврежден клапан). По просьбе Эпштейна я тут же занялся его ремонтом, и вскоре дело было, как говорится, сделано. В знак благодарности этот высокий представитель Северо-Западного фронта пригласил меня и Эпштейна в ресторан для того, чтобы отметить удачный ремонт. Помню, он сказал такие слова Эпштейну и кивнул на меня: "Капитан, вот этому сержанту надо бы присвоить офицерское звание. Он уже занимает офицерскую должность и вполне оправдывает ее". Я сразу ответил: "Нет, мне этого не надо". "Почему?" - с недоумением спросил тот. Я ему откровенно ответил: "Если я получу офицерское звание, то, когда окончится война, меня еще задержат в армии лет на десять. А я нужен именно в народном хозяйстве, - а не здесь!" Впрочем, после войны меня в армии продержали два года. Эпштейн, кстати, тоже вскоре демобилизовался.
И.Вершинин. Не могли бы вы прояснить такую подробность, Владимир Иванович? Вы все время, как правило, находились во втором эшелоне. И у вас в военном билете есть отметка - тяжелое ранение в 1943 году на Ленинградском фронте. Как это у вас вышло? Я понимаю, что вы пережили и бомбежки, и в первые военные годы стреляли по немецким десантникам-парашютистам, и в первом эшелоне приходилось находиться. Война есть война, как говорится. И все же: как это так получилось?
В.Буряков. Это целая и отдельная история. Я тебе о ней сейчас расскажу. В 1943 году меня командировали от батальона на военный завод в Москву. И вот, когда я находился в Москве, не устоял перед соблазном, решил отправиться добровольцем на фронт (я уже говорил, что меня помимо воли не отпускали непосредственно на линию фронта) вместе с московскими заводскими ребятами. Они были примерно в том же положении, что и я: находились "на броне" и как рабочих-специалистов их тоже не отпускали на фронт (хотя случай с ними еще более тяжелый, так как они находились даже не во втором эшелоне, а в тылу). План наш был до наивности прост: убегаем с предприятия в самоволку и попадаем в военную комендатуру (что в военное время вполне естественно), а там, глядишь,получится и спешная отправка в составе маршевой роты на фронт. Все в действительности так и получилось. Меня после этого направили непосредственно на Ленинградский фронт. И вот там опять не повезло: в боях за Синявинские высоты в 1943 году я был тяжело ранен на специальных волокушах доставлен в ближайшие медсанбат. Как оказалось, все это время меня разыскивал Эпштейн, только и спрашивавший: "Куда делся так нужный мне механизатор?" Вернуться в батальон мне помогла случайность. В палату госпиталя, где я находился на излечении, вдруг положили солдата, который как раз оказался из батальона Эпштейна. Я тотчас узнал его. С его-то помощью Эпштейн и нашел меня. "Где ты был, мазурик?" - с удивлением спрашивал он меня.
И.Вершинин. В завершение хотелось бы вкратце услышать, Владимир Иванович, как сложилась ваша жизнь на гражданке?
В.Буряков. Демобилизовался я в 1947 году, потом продолжительное время работал по специальности в родном Кингисеппском районе Ленинградской области, "дорос" там до главного механика одного из заводов. В 1964 году переехал в Эстонию, в город Нарву. Работал в городском жилищном управлении, избирался депутатом городского Совета, состоял в различных комиссиях. Потом работал в отделе снабжения на мебельной фабрике, как я уже говорил, в подчинении своего фронтового товарища и друга Ноя Эпштейна. Позже трудился в рыболовецком колхозе в Усть-Нарве. Там и вышел на пенсию. Сейчас состою членом правления городского Союза ветеранов.
| Интервью и лит.обработка: | И. Вершинин |
