Мишуров Федор Михайлович

Опубликовано 23 июля 2006 года

14879 0
Родился 22 апреля 1919 г. в селе Жарковка Шегарского района. После окончания школы колхозной молодежи прошел учительские курсы. В 1936-1939 гг. работал сельским учителем. С 1939 г. два года служил в пехотном полку 284 пехотной дивизии, окончил полковую радио-школу. 22 июня 1941 г. был направлен на фронт в звании младшего командира связи 46 гвардейского артиллерийского полка 20-й дивизии. С фронта вернулся в 1946 г. Работал учителем, директором школы. Награжден медалью “За отвагу”, орденом Красной Звезды, орденами Отечественной войны I и II степени, орденом Славы.
1945 год, Румыния.

Начало войны

Войну я встретил 22 июня 1941 года на западной границе в районе Полоцка. Война не церемонилась с нами и не дала особо подготовиться: мы еще не доехали на поезде до места, а на эшелон посыпались бомбы. Все стали разбегаться и прятаться: кто в чистом поле, кто под вагонами. Мы с другом, никогда не участвовавшие в боях, увидев самолеты, решили спрятаться под крышей вокзала, стоящего неподалеку. Глупые, не знали еще, что самолет как раз в здания метит. Повезло, что не успели добежать, упали по дороге. Грохнула бомба… нас засыпало землей… поднимаемся и не узнаём друг друга, настолько побелели от испуга...

Бессилие и обида

Начало войны было временем мучительного и унизительного отступления советской армии. Превосходство у немцев - огромное. У нашей армии в то время снабжение было скудным: автоматов почти не было, только винтовки и гранаты - ими и отбивались, как могли. И отступали, отступали… Особенно бессилие и обида ощущались при встрече с вражескими самолетами - бомбардировщиками “Юнкерс-87” и “Юнкерс-88”. Их нам с земли невозможно было поразить. Они пикировали, разбрасывали бомбы, пускали их цепочкой до земли, а истребитель не гнушался гоняться даже за одним солдатом, пока не убьет. А еще появлялся вражеский самолет-разведчик, который долго и мрачно кружил над землей, высматривая добычу.

Символ чести

Отступали до Москвы, но отступали с боями, отстаивая каждую пядь земли. Пустошка, Невель… У Великих Лук попали в окружение. Мне повезло, что я был ранен только в руку. Госпитали были разгромлены, большое число раненых, которых не на чем было вывозить, умирало от ран. Многие из наших боялись попасть в плен, особенно партийные. А я был комсомольцем, но думал: живым не сдамся! Гранату всегда с собой носил. Комсомольский билет пронес через всю войну и до сих пор храню, наверное, он стал для меня каким-то особенным символом чести.
Разрозненным частям нашей дивизии все-таки удалось выйти из окружения. Я организовал оборону; отразив несколько атак врага, мы подбили немецкий танк. За это сражение я получил самую дорогую для меня награду - медаль “За отвагу”.

Битва за Москву

В начале зимы наша дивизия была брошена на защиту осаждённой столицы. Немецкие войска уже выдохлись, мы имели некоторое превосходство и наступали. Мороз жуткий. Но мы, сибиряки, к холодам привычные. Бои были страшные! И под Москвой Германия потерпела первое крупное поражение в этой войне. Победа над врагом, который уже завоевал почти всю Европу, развеяла миф о его непобедимости и вселила уверенность: мы можем побить немецкие войска!
После Московской битвы наши дивизии были переправлены на Украину, под Харьков. На прорыв. Воевали 3 месяца: держали оборону, потом наступали. После освобождения Кривого Рога нашу дивизию стали называть “криворожская”.
Форсировали Днепр и 20 августа 1942 года окружили немцев в районе Яссы-Кишинев. Был приказ - уничтожить врага! Здесь сгруппировались более 30 немецких и румынских дивизий. Криворожская дивизия была на центральном участке фронта. В результате этой грандиозной операции фашисты были разбиты, а советские войска совершили прорыв в Румынию.

Лицом к врагу

1939 год, свердловская полковая школа

Не буду кривить душой - страшно бывало на войне. Особенно, когда затихал бой. На фронте тишина не привычна. На фронте привыкаешь к войне: стрельба идет - обычное дело. А когда тихо, все спокойно, сердце сжимается - значит, что-то замышляется. Тут-то и важно пересилить свой страх, не смалодушничать и сохранить выдержку.
Помню, был бой. Тысячи немцев кричали “ура!”, стреляли из всех видов оружия и наступали. Все потонуло в едином гуле орудийных залпов. Вдруг затихло... Немного позже я пошел посмотреть на поле брани. Тишина, только ветер завывает. Смотрю, что-то вдали мельтешит. В сознании промелькнуло: наверное, немец, сейчас стрелять будет… Но в ответ - тишина, а не выстрел; и только слышен неистовый стук моего сердца. Решился подойти. В окопе лежало тело немца, а его оторванная голова - на пустыре. И ветер безразлично раздувал его длинные рыжие волосы. Как-то врезался в память этот случай. Конечно, видел тысячи и пленных, и убитых, но почему-то особенно запомнились те минуты ужаса ожидания смерти и эти развеваемые ветром волосы уже бездыханного врага.

Чужая сторона

Переправились через Дунай… С румынами и болгарами нашей части не пришлось воевать. Немцы убегали.
Югославия встречала нас радушно, с транспарантами “Да живео Сталин, Тито!” - “Да здравствует Сталин, Тито!” Значительную поддержку оказали югославские партизаны, с которыми мы проводили многие совместные операции. Они нас, как братьев, везде встречали, называли “братушки” и просили пилотку или красную звездочку в качестве сувенира подарить. С ними взяли Белград. В старом учебнике по истории есть картинка: группа солдат с офицерами идут по улице Белграда. Так в этой группе, на этом снимочке, был и я...

Немецкие войска отстаивали Будапешт изо всех сил: захват венгерской столицы открывал путь советским войскам на Австрию и Германию. Кроме того, венгерские нефтеносные районы были для неё одним из наиболее крупных источников горючего. Бои шли за каждый дом. Немцы даже бросали листовки: “Жукова в Берлин пущу, но Толбухина в Дунае утоплю”. В ходе ожесточённых боев в феврале 45-го Будапешт был взят.

Недалеко от Вены в австрийском промышленном городе Грац я закончил воевать. Была весна… И до сих пор её запах напоминает те памятные дни ликования и гром салютов победы.

Предчувствия

На войне меня не раз спасало предчувствие. Помню, наступали под Ржевом, в Пульниково. Пехота вперед пошла, а мы, связисты, в окопах поодаль засели. Бой, который шел в километре от нас, вдруг затих. Мне стало как-то не по себе от тяжелого предчувствия, и я увел свой отряд. Тут налетели самолеты и размесили окопы, в которых мы несколько минут назад сидели. Что мне помогло тогда, не знаю. Ни в какого бога я, конечно, не верил - был рьяным комсомольцем. Хотя, мать мне потом признавалась, что каждый день молилась за меня...

Опыт войны

Сегодня много придуманного о войне. Говорят даже, что и воевали не так, что надо было оружие повернуть против Сталина. Но не о политике мы думали, когда шли в бой. Война была великой школой испытания всех сил народа, и мы выдержали экзамен и одержали победу над сильным врагом.
Я часто выступаю в школах перед учениками. До детей порой доносят не ту и не всю правду о войне. Ничто не может заменить им живой рассказ фронтовика. Зачем я это делаю? Наверное, хочу, чтобы они помнили о бессмертном подвиге своих дедов и в нужный момент сами не побоялись защитить свою Родину...
Если человек делает доброе дело для себя, оно и умрёт с ним, а если он делает для людей, то оно будет жить вечно!

Прислала:

Кайгородова Екатерина

Источник:

Материалы из книги "Мудрость Победы", готовящейся к изданию АМК
"Сибирский проект" (г. Томск) http://siberianclub.ru




Читайте также

В общем, это было только начало нашей подпольной деятельности. Сейчас из тех подпольщиков в живых никого не осталось. Группа ребят нас была, мы назвались – «Днепровец». Подпольная организация, диверсионная работа: шкодили немцам, спасали наших, доставали радио, листовки. Мы знали, кому можно, а кому нельзя. Так и работали: людям...
Читать дальше

Шли бои, немец отступал и наша часть дошла до Латвии. Это основное наступление.  Помню, местечко Ауцы из рук в руки переходило 12 раз. В общем это выгодный был рубеж, как для нас, так и для немцев. Но привезли роту штрафников – 450 человек, все офицерский состав. Из них осталось 50 человек, но Ауцы взяли и пошли в наступление....
Читать дальше

Забываешь, какой день и какой час, когда обедал и завтракал, не известно. Все сбито во времени и пространстве. Мы не знали, чем все это кончится, нас никто не информировал, какова конечная цель. Мы видели огромно зарево, постоянную стрельбу, налеты авиации. На нас висят служебные обязанности, которые надо было выполнять. Я никогда...
Читать дальше

После освобождения нашими войсками я вновь была мобилизована в Армию в 34 морскую стрелковую бригаду связисткой. Вскоре в Славянке из 34 и 157 СБ была сформирована 301 СД под командованием Антонова В. С., а я была направлена в 757 ОБС связисткой.

Читать дальше

В больнице холодина. Когда возвращался, то проходил по двору и вижу штабеля дров. Почему же они не топят больницу? Что это за дрова? Полтора метра высотой уложены штабелями голые трупы. Результат работы больницы. Просто штабелями. На ногах написано кто.




Читать дальше

Не женское это дело - война... Тем не менее, во всех боевых действиях с телефонным аппаратом и катушкой с кабелем, под ураганным огнем противника, мне приходилось перебираться от одного подразделения к другому, обеспечивая связь командования полка с батальонами. Причем главным способом перемещения было переползание. Сколько...
Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты