...Потом, как раз накануне праздников, я, завделопроизводством, надоедал начальнику штаба, говоря, что все, учебный год начался, отпустите меня. Ни в какую. Потом надоел я ему, он говорит: "ну вот что, давай, и по-быстрому, выпишем документы и сматывайся". Это был ноябрь 1940 года. Отучился я до июня месяца 1941 года - и снова. Так и не пришлось истфак закончить.
Призвали меня с исторического факультета ЛГУ, призывная комиссия располагалась между Литейным и Восстания на Невском. Меня спрашивают: "где служил? куда хочешь?" Я говорю: "в артиллерию" Кто-то из комиссии спрашивает: "в тяжелую, наверное?" Я говорю: "да необязательно".
Потом вынесли решение: на курсы младших лейтенантов при 10-м автополке. Поскольку я уже служил в автомобильном взводе, определили туда. Училище было в Петергофе. Курсы, недели две ходили в нижний парк заниматься, собирали-разбирали наганы, как это надоело. И вечером немцы устроили налет, не на Ленинград, а тут ближе. Дым страшный - в бензохранилище попали, что ли? И на следующий день нас всех в город на поезде отправили. Мы были на Союза Печатников, кормили конечно 250 грамм. Закончил курсы, присвоили младшего лейтенанта. По окончании курсов один пацан говорит мне: "хочешь в госпиталь поправиться?" Я говорю: "А чего? Давай!" И меня бах! - в Михайловский замок возле Цирка. Порядка месяца я там пролежал, но истощение было сильное - я весил 45 кг, не более. Это уже было начало 42 года. Дошел, как говорится, до ручки. Вдруг в этом госпитале эвакуация. Я еще не восстановился, и меня в Киров - поездом через Вологду. Пролежал я там месяц, сделали переливание крови - истощение было серьезное. Поправился, и дают мне назначение. Обычно давали назначение в местную пехотную бригаду. И мне - бах! В Приволжский военный округ. Я в палату пришел, все спрашивают: "как ты туда попал?" Я говорю: "да просто я автомобилист, и нас туда направляют". "Ну, повезло тебе!" Прибыл туда, в Саратов, или Куйбышев, меня назначили в резерв, 9-й автополк в Тамбове. Потом немец уже к Воронежу подошел, и Тамбов тоже начал бомбить. Нас пешим ходом до станции Белинской, и эвакуировали. Там был командиром учебного взвода. В октябре-ноябре стали прибывать раненые офицеры из госпиталей, а я в порядке - все, на фронт. Попал на Юго-Западный фронт, 1-й гвардейский мехкорпус. Как выяснилось, это была та же самая 100-я стрелковая дивизия, с которой я был знаком с финской войны, только развернутая в мехкорпус.
Там я месяца три пробыл, ранение в бедро, госпиталь и так далее. Там я тоже был командиром учебного взвода. Получилось так: приказ командира корпуса - отобрать для формировки автобронетанкового батальона учебного народ. Я во Второй бригаде, кажется, был, человек 60 отобрали. Командир: "Ебть! Накануне наступления! Что за приказ отзывать в тыл?!" Недели две позанимались, тут наступление началось под Архиповкой, нас сначала на охрану штаба корпуса, а потом по-пехотному, на передовую.
Винтовки были какие-то итальянские, черт знает что. У меня одного автомат был. Так, как я сейчас смотрю, несолидно это было. Так что я был фактически командиром пехотного взвода, хотя по специальности все были в основном шоферы - комбайнеры и трактористы.
Как-то шли, около станицы какой-то, строем по дороге, а сзади машина с солдатами. То ли она свернула с дороги, то ли чего - вдруг слышим взрыв. Обернулись - вся машина со всем составом того. Все ясно было.
Пробыл я там всего месяца три. Ранило меня так: немец был метрах в тридцати, команды было слышно, до сих пор, как слышу немецкий, вспоминаю. Видно их было, голову поднимешь, рукой подать. Мы только стрельбу вели, ждали подкреплений, а тут он с возвышенности минометный обстрел открыл. Земля мерзлая, январь это был, что ли? Мина летит, в землю не зарывается, осколки по низу идут. Меня в бедро прихватило. Валенок пробило, шапку. В общем, боевые действия для меня на этом все закончились. Связного моего после этого, как мне сказали, через 10 минут убило. Молодой, 24 года рождения Володя Углицкий из Алма-Аты. Высунулся слишком высоко, совсем мальчишка - не соображал ничего, и все, наповал.
Все это было в конце 42 года. Танки нас не поддерживали. Танковые колонны шли отдельно по степи. На немецкие колонны налетали, все разметали и дальше. Я так не скажу, что мы в серьезных боях участвовали. Нам задачи такие не ставили. Я только слышал, что сначала румыны и итальянцы были, легко наступление шло. А потом подошли эсэсовцы и все.
Видел пленных немцев под Сталинградом - труп, через двадцать метров - труп. На дороге раздавленный труп. Потом сзади идут, ведут товарища, потом сами не выдерживают, падают. Ну, тут охрана. Конец, короче. Итальянских пленных я видел в Волковской станице. Мороз был, черт. Мы идем по станице. В школе окна разбиты, и итальянцы из окон морды повысовывали и "ля-ля-ля, ля-ля-ля" на своем. Ептыть! Прямо как какой-то мотив. Видно, обрадовались, что в плен попали. Вояки-то они были еще те: что румыны, что итальянцы.
|
Интервью: |
