Столяров Михаил Маркович

Опубликовано 15 декабря 2013 года

7105 0

Я родился 26 марта 1923 года в поселке Канавино Горьковской области. Мой отец Марк Венедиктович трудился фельдшером, мама была домохозяйкой. Имелся у меня младший брат Николай, 1927 года рождения. В войну он ушел на фронт и с концами, по всей видимости, погиб.

Только окончил 10 классов, и тут 22 июня 1941-го началась Великая Отечественная война, о чем объявили по радио. В душе всколыхнулись патриотические чувства. Сразу пошел в военкомат, где уже состоял на учете. В то время боялись, что японцы на Дальнем Востоке начнут провокации, поэтому нас сразу же скорым поездом отправили туда. Но к концу 1941-го стало понятно, что японцы не выступят. Меня определили рядовым бойцом в 308-й стрелковый полк 98-й стрелковой дивизии 59-го стрелкового корпуса Дальневосточного фронта, которую к августу 1942-го перебросили в состав 62-й армии Юго-Восточного фронта. Воевали в Сталинграде. Бои страшные, подробностей не помню. Был тяжело ранен под грудь осколком. Контузило. Еще и ногу перебило другим осколком.

Очнулся, а по полю, где мы атаковали, уже ходят немцы. Кого добивают, а кого подбирают. Мне повезло: взяли в плен. Отвели в кубанскую станицу. Охраняли нас наши полицаи-казаки. Издевались они над нами страшно, воды не давали, и кушать не давали. При мне, я видел, как умирающим отчаявшиеся от голода и жажды пленные разрывали раны на животе и вытаскивали печень, которую сырой ели. А полицаи смеялись, глядя на такое отвратительное людоедство. Если бы еще немного там побыл, то и мне пришлось бы погибнуть таким вот образом. Вшей вокруг полно, смертность массовая. Мерли люди как мухи.

Затем нас, тяжелораненых, повезли на подводах куда-то, я с подводы сполз и спрятался в кусты. Охранники не заметили, подобрала казачка. Призналась, что я лицом очень походил на ее сына. Сначала у нее дома жил, но немецкий офицер к ее дочке ходил и что-то заподозрил. Казачка была фельдшером, знала немного врачебное дело, а у меня из-за осколка торчали наружу ребра, да и контузия давала о себе знать. Поэтому от греха подальше казачка отправила меня в госпиталь, который разрешили при лагере открыть немцы, наш персонал работал. При нем и находился. Дочка казачки спуталась с немецкими офицерами, а я ей кисеты подписывал. У меня был хороший почерк, она их вышивала по моей подписи и продавала этим офицерам. На заработанные деньги меня подкармливали, за счет этого и выжил.

Когда наша армия начала контрнаступление и освободили станицу, то стали спрашивать, где и чего был. Хотели ногу отнять, которая была перебита осколком. Один шустрый хирург решил ампутировать, потому что она посинела, а второй посоветовал мне не даваться. Стали мне ставить примочки, в итоге отлегло. После выздоровления попал в фильтрационный лагерь на госпроверку, работал в шахтах. Труд каторжный, прямо на вагонетках засыпали люди. Утром встаешь, соседа нет, его увели уже. Из-за последствий ранения после проверки меня в действующую армию не взяли, а послали на охрану Печорлага. Биография была чистая, так что стоял сначала на вышке, вокруг морозы. Затем стал при штабе старшим писарем из-за 10 классов образования, ведь для того, чтобы на вышке стоять, образования не надо. Вообще, должен сказать, что в охране лагеря было много своего рода проходимцев. Что собой представлял Печорлаг? Большие лагеря были, много людей в них находилось, ведь в то время за два слова давали по десять лет. Сидели всякие: и уголовники, и политические. Уголовники не пытались свои порядки вводить – слишком жесткая была дисциплина. Зато сидело много интеллигенции. Везде слышалась одно: 58-я статья УК РСФСР. Враги народа. Например, Титов из Ленинграда имел родителей-помещиков, образованный и культурный человек, сидел из-за отца. После освобождения стал председателем колхоза, а я у него работал главным бухгалтером. Кормили заключенных прямо в бараках, с голоду они не умирали. Вши там были, но я не видел, как с ними боролись, ведь отдельно находился.

Меня демобилизовали в конце 1944-го. Женился, остался в Печоре работать главным экономистом крупного овоще-молочного совхоза «Печора». Климат суровый, но меня ничего не брало, закаленный был. Меня беспокоил и райком партии по учету и экономике, планированию. Окончил курсы бухгалтеров, и экономистов. Жена Майя Федоровна болела из-за сурового климата, так что решили переехать. Встал вопрос, куда? Крым – благодатный край. В 1965-м перебрались в крымское село Митяево Сакского района, трудился главным экономистом в совхозе «Дружба».

Интервью и лит.обработка:Ю.Трифонов


Читайте также

22-го июня 1941 года нашу часть подняли по тревоге и объявили, что началась война. Все предвоенные годы нам твердили, что мы будем бить врага малой кровью, на его территории, и мы свято в это верили. Но жизнь показала иное… А со мной эта вера даже сыграла злую шутку. Все свои документы – справки, аттестаты и прочее, я хранил в...
Читать дальше

Гранат у нас не было вообще, а патронов оставалось совсем мало, но мы не отходили. Среди латышей был солдат, который говорил по эстонски и через него нам предложили сдаться, но ни один не поднялся и не пошел, мы надеялись, что помощь придет. После полудня нас начали накрывать минами, а затем появился немецкий танк и пехота. Ребята...
Читать дальше

В августе 1942 года меня призвали в армию и направили в Свердловское пехотное училище, в которое я был зачислен 17 сентября 1942 года. В училище я обучался шесть месяцев. Занимались по 10-12 часов в день. В основном отрабатывали практические вопросы тактической обороны, овладение огневыми средствами, автоматом, винтовкой, огнеметом,...
Читать дальше

Не достигнув города, на хуторе Мезенцево штаб 150 с.д. попал в окружение. Последняя телефонограмма, текст которой утром вручил мне полковник Любивый и приказал передать в штаб 9-й армии, состояла из нескольких слов: "Штаб 150 -й ведет бои в окружении".

Читать дальше

Открываем огонь по окнам, амбразурам. Под его прикрытием врываемся в подвал здания, соседнего с "домом Гиммлера". По развалинам достигаем улицы Кронпрннцерштрассе, откуда уже были видны Рейхстаг и вся площадь Кенигсплац. Она изрыта траншеями, исковеркана воронками, усеяна остовами сгоревших машин. Из парка Тиргартен...
Читать дальше

В горящем селе я был как на ладони, и только я спрыгнул в окоп, как на бруствере разорвался снаряд. Бруствер разворотило, а меня и рядового Иванова оглушило. Второго выстрела не последовало, видимо, немцы посчитали нас убитыми.

Читать дальше

comments powered by Disqus
Пехотинцы Пехотинцы Летно-технический состав Летно-технический состав Артиллеристы Артиллеристы Связисты Связисты Краснофлотцы Краснофлотцы Партизаны Партизаны Медики Медики Другие войска Другие войска Гражданские Гражданские Разведчики Разведчики Летчики-истребители Летчики-истребители Летчики-бомбардировщики Летчики-бомбардировщики Минометчики Минометчики Летчики-штурмовики Летчики-штурмовики Самоходчики Самоходчики ГМЧ («Катюши») ГМЧ («Катюши») Зенитчики Зенитчики Пулеметчики Пулеметчики Снайперы Снайперы Саперы Саперы Кавалеристы Кавалеристы НКВД и СМЕРШ НКВД и СМЕРШ Водители Водители Десантники Десантники Танкисты Танкисты